Невеста, которую не хотел никто

Глава 1

Санкт-Петербург, 1796 год

Сначала это был всего лишь шепот — легкое дуновение звука, просочившееся в Казанский собор подобно невскому туману.

Когда собравшиеся гости осознали прибытие Елены Давыдовой, он превратился в лавину голосов, обрушившуюся на нее, стоявшую в задних приделах собора.

Она окинула взглядом бурлящее море лиц, обернувшихся в ее сторону, и под кожей пополз ужас. Ибо в их глазах были не улыбки, не любопытство и не светская вежливость, а жалость и почти ужасающее злорадство.

Взгляд Елены метнулся к аналою. Князя Невского там не было. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил это. Ужас, тлевший под поверхностью, превратился в бурлящую панику, каменные плиты под ногами сделались зыбкими, словно невский лед в оттепель. Усилием воли она сохранила на месте безмятежную улыбку, но ее пальцы судорожно вцепились в сукно мундира отца.

Только не снова.

В этот момент в толпе прихожан возникло движение. Женщина в бледно-лиловом платье выбежала в центральный проход и поспешила к ней. Марья Дмитриевна — Машенька, как называла ее Елена в минуты нежности. Девушка чуть не обмякла от облегчения, увидев подругу. Однако выражение глаз молодой вдовы заставило панику Елены вернуться с десятикратной силой.

— Душенька моя, — сказала Машенька с притворным радушием. Она наклонилась, чтобы поцеловать Елену в щеку. Ее следующие слова, поспешно прошептанные на ухо, превратили кровь Елены в лед. — Возвращайся в карету. Немедленно.

Щеки дрожали от усилия удержать улыбку, Елена повернулась к отцу. — Папенька, кажется, я забыла кое-что в карете.

Ее отец, совершенно не в своем характере, промолчал. Не обращая внимания на гостей, он развернулся и вывел Елену и Марию наружу.

Держи голову выше, сказала себе Елена, когда они вышли под свет яркого утреннего солнца — такого редкого в Петербурге, что оно казалось почти насмешкой. Вниз по ступеням — идти, а не бежать — к ожидавшей карете. Когда они наконец оказались в безопасной тишине внутри, Мария резко постучала в люк.

— Назад в дом статского советника, и поживее, — рявкнула она ошеломленному кучеру. Когда карета дернулась с места, она крепко сжала руки Елене, ее бархатисто-карие глаза были серьезны на бледном лице. — Не могу поверить, что он так с тобой поступил. Что за ужасный скандал.

— Хватит драматизма, Мария, — вмешался отец Лены, его голос звучал, как гравий, перемалываемый колесом. — Какого дьявола происходит? Где князь Невский?

Глаза Марии стали жесткими. — Если бы я знала — ибо я не прочь была бы преподать ему ценный урок за то, что он подлый, гнусный змей в траве.

У Лены перехватило дыхание. Должно быть, князь совершил нечто ужасное, чтобы вызвать такой гнев у своей обычно уравновешенной подруги.

— Черт возьми, Мария, если ты не скажешь нам, что натворил этот мальчишка, сию же минуту, я разверну эту карету и найду того, кто скажет.

Мария посмотрела на Лену. — Мне жаль, сердечко мое. Нет легкого способа сказать это, но он участвовал в дуэли.

В карете воцарилась тишина после этого совершенно неожиданного заявления. Внезапно дикий смех эхом разнесся по бархатным подушкам. Лена перевела взгляд с отца на Марию и обратно, но увидела, что они смотрят на нее в шоке. Это она издала этот звук? Она густо покраснела.

— Это не может быть правдой, — выпалила она. — Князь Невский. В дуэли. Перед мысленным взором предстал образ ее нареченного — хладнокровного, спокойного, и отнюдь не отчаянно смелого. Снова раздался этот дикий смех. Она зажала рот рукой.

Отец долго смотрел на нее, словно оценивая ее рассудок, прежде чем снова повернуться к Марии. — Расскажи нам всё, что знаешь, как можно более кратко.

Это был приказ, простой и ясный, и сказано было отнюдь не мягко. К счастью, Мария была прекрасно знакома с его резкими манерами и продолжила. — Князь Невским встретился с камергером Михаиловымв Летнем саду на рассвете сегодня утром. Камергер был ранен в руку — перебита артерия. Он может не выжить. Князь сбежал; без сомнения, сейчас он уже на полпути за границу.

— Проклятый идиот, — прорычал отец Лены.

В груди Лены боролись смятение и ужас. — Из-за чего, во всем мире, князь и камергер могли сражаться на дуэли?

Боль в глазах подруги была острой. — Кажется, они сражались из-за сестры камергера Михаилова, Катерины.

Лена моргнула. — Но почему?

— Ну же, девушка, — рявкнул ее отец. — Даже такая недогадливая, как ты, должна суметь понять.

Его слова повисли в воздухе тяжелые и жестокие. Пока ошеломленный мозг Елены додумывал остальное, ее осенило ужасающее осознание.

— Ты хочешь сказать, что князь и Катерина…? Мария несчастно кивнула. — Похоже на то. Мне жаль, Лена.

Лена откинулась на мягкие подушки. Было ли это своего рода божественным возмездием? Трое женихов за три года бросили ее. Правда, первый не хотел уходить.

Боль и чувство вины вспыхнули при мысли о Всеволожском — Дмитрии, — прежде чем она быстро заперла его обратно в ту бездонную шкатулку, в которую превратилось ее сердце.

И все же одно воспоминание сбежало, подобно крадущейся лозе, обвившейся вокруг нее, не желая быть проигнорированным. Лицо Дмитрия— неподвижное и бледное, когда смерть забрала его. Зрелище, которое будет преследовать ее до конца дней. В ту ночь, когда он угас, вместе с ним угасла и магия его рода — говорят, родовое дерево в его имении засохло за один час.

Но об этом она не говорила никому.

Ей дали год на траур, прежде чем выставили перед одинокими аристократами Петербурга, словно спелую ягоду, готовую для сбора в обмен на их поддержку политических амбиций ее отца. Была заключена помолвка с князем Филипповым. Когда этот человек сбежал с гувернанткой в Варшаву, отец сосватал ее с князем Невским. Который теперь был в бегах за покушение на убийство.

Снова этот безумный смех угрожал вырваться наружу. Она сжала губы и крепко стиснула затянутые в перчатки пальцы. Возможно, ее отец был прав, и с ней действительно что-то было не так. Иначе почему она не могла довести ни одну помолвку до конца? Слухи уже поползли по гостиным: Давыдовская невеста проклята, шептали за спиной. У нее самого дьявола искра перегорела.