Невеста Крылатого Змея

Глава 13. Ночь больших огней

Я в лесах наберу слова,
Я огонь напою вином.
Под серпом как волна – трава,
Я разбавлю надежду сном.
Тебя ворожить –
Босой по углям ходить.
Тебя целовать –
Под пеплом звезды считать.

Хелависа

В теплый августовский вечер темнота быстро укрывала землю. Леда и её грозный спутник словно не торопились возвращаться к жилью. Кажется, шли бы и шли себе тихонечко рука об руку по едва приметной стежке, уже зарастающей разнотравьем.

Сминались под мягкими девичьими башмачками головки белого и розоватого клевера, никли желтые цветики гусиной лапки.

Разговоров больше не заводили, только встречались невзначай взглядами и Леда, словно враз задохнувшись, опускала глаза. Но вот обогнули березовую рощицу, вклинившуюся в старую поскотину, и впереди высветились огни.

Женское пение еще раньше услышали, а теперь, подойдя ближе, можно было полюбоваться на хоровод вокруг костра. Сильный грудной голос Миланы особенно выделялся, и здесь-то выше всех гордячка тон брала, только никакой обиды на красавицу Леда сейчас не таила.

Не заперла бы ее Милана в сарае, не оказалась бы на ветхой крыше, не унес бы Змей. Ох, душа замирает, что дальше было!

– Годар, а скажи… Ты нарочно ради меня над лугом хотел пролететь? Ты ведь спускаться не думал?

Усмехнулся князь, озорно тряхнул темными кудрями.

– И в помыслах не держал! Хотя многие заметили меня издалече, попрятались по домишкам. Редко я показываюсь своим. Не привычны ко мне такому-то. Теперь пуще боятся станут. Зато ты довольна, как я погляжу. Не только узрела Крылатого, так еще и в небесах побывать смогла. Шустрая... смелая…

– Зря хвалишь! - смутилась Леда. - Еле жива осталась от полета. Я и дома карусели никогда не любила, обычно у меня на высоте кружится голова. А ты меня словно ястреб скогтил.

– На крыше лучше сидеть? - поддел князь. - Я же тебя сразу хватился, на всю округу поднял шум. Ух, я этим кикиморам покажу!

– Не надо, не надо! Праздник у них, хоть завтра отругай, а сегодня пускай погуляют вволю, - упрашивала Леда.

– Праздник, говоришь? А они не подумали, что ты торжество пропустишь, хороводы да песни, веселые игрища. Вот девки дурные!

– Стой, Годар, стой! Зачем...

Да уж где там – шагу прибавил, еле поспевала за ним, а потом и вовсе руку выпустил, так сразу и отстала, притомившись от долгой ходьбы. Расступилась небольшая толпа при появлении князя, смолкли песни, поклонились люди до земли.

Хозяин пришел, заступник и покровитель.

Тот, кому небеса подвластны, сумеет договориться и с землей. Может, потому и плодородны эти края, изобильны речушки рыбой, леса дичью, целебными травами и прочим добром, будь то ягоды, грибы или лыко податливое, железо да красная глина.

Невольная гордость закралась в сердце Леды при виде того, как встречают ее спасителя кряжистые мужи и заматеревшие женщины, давно нянчившие внучат. Уважают своего князя, любят и… боятся. А ведь и строгим бывает Годар.

Леда к стайке ребятишек присела, словно от любопытных взглядов укрылась. Не поднимая головы, слышала, как распоряжается Змей насчет ее обидчиц. Досада душу рвала, какова бы не была Милана, а ведь жалко стало, когда в голос запричитала, начала нелепо отпираться. Повелел ей князь тотчас с луга уйти, прихватив с собой еще двух самых верных подруженек.

– Амбар будете до зари сторожить! Ничего, что пустой, плясать вольготней. А дедушка – полуночник вам на дуде сыграет. Авось, скучать не придется.

Заревели девчонки в голос, запросили подмоги у знакомых парней, боязно одним-то ночевать в темном большом амбаре под крепким засовом и без огня. Вадич вызвался вместе с ними стеречь, зря наговаривала на него Милана, не разлюбил невестушку вздорную, не бросил в печали.

Годар позволил, хоть и виноваты, а пугать ревнивиц амбарным духом все же не годится, с отроками, конечно, не так бы поступил.

А все ж когда проказниц увели с луга, Леда вздохнула свободнее. Без насмешек и взглядов косых со стороны веселее живется на свете. Отыскала в стайке ровесниц Радунечку, той кто-то наплел, будто Леда в деревню отправилась Теку проведать. Потому не искала. Видно, так же и Радсею сказали, и даже самой Арлете.

От этих новостей у Леды невольно по коже холодок пробежал, а не заметь ее на крыше Годар, может, и не хватились бы до обеда. Оторопь берет, как представишь, что ночь в сарае среди выгона могла пройти. Обошлось.

Вновь закружились хороводы, взвились песни, шутки и смех у костров. Народ постарше отдельно располагался на домотканых ковришках или грубо сплетеных рогожах. Отцы с матерями любовались тем, как молодежь резвится, приглядывали за дочерьми, своими да заодно и соседкиными. Кто одет краше, кто поет звонче, у чьей лапушки длиннее коса, к кому парни больше липнут.

Сами-то ребята сперва кучковались поодаль, а после затеяли игру, едва ли не в догонялки с девицам, разомкнули хоровод, выбрали себе каждый по паре, стали с подругами через особый костер прыгать с разбегу.

Жарко горели ольховые дрова, свежие, желтовато – охристые на спиле, тонкий смолистый аромат чувствовался вблизи, а может, то нарочно плеснули на камешки в центре костра густой травяной взвар. Мастерица была Арлета на такие придумки.