Невеста Крылатого Змея

Глава 15. Змеева невеста

Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.
Быть тебе, девица нашей – сама виноватая!
Над поляною хмарь –
Там змеиный ждет царь,
За него ты просватана.
Удержи меня…

Хелависа

Через неделю после проводов Младшего неожиданно появилась в Гнездовье Тека. Вошла на княжеский двор и присела на бревнышке супротив крыльца, не решаясь ступить на порожек. Сидела недолго, чернавки востроглазые заметили, побежали сказывать хозяйке, но Леда оказалась проворнее, встретила первой.

Однако же быстро погасла ее приветливая улыбка, слишком Тека с лица изменилась - осунулась, похудела, бессонница черными кругами глаза обвела. Заподозрив плохое обращение, Леда заволновалась:

– Сожитель обижает? Наверно, работой замучил и всем бесперечь корит. Вот паразит! Ты к нам пожаловаться пришла? Ох, ему Годар и устроит…

– Нет, нет! - подстреленной горлицей встрепенулась Тека и бойко принялась заступаться за мужа. - Славный Устин, добр со мной, лучше и не желаю. Другая у нас беда, такая, что и сказать страшно. Ко всем местным знахарям обращались, к лесной бабушке – ведунье ходили, толку мало. Одно средство остается, просить боязно.

Показалась на крыльце Арлета, и на ее висках изрядно прибавилось ниточек серебристых. Всю седмицу ходила грозовой тучей, даже Радуня пряталась от материных глаз, втихаря лила слезы о дядюшке, пробираясь тайком к подруге в светелку. Там вдвоем с Ледой и горевали.

Годар тоже будто закрылся на семь замков, после Прощального дня едва парой слов перемолвился со своей «заюшкой». И о нем Леда грустила, едва себе в том признаваясь, робко тянулась душой, но при том боялась перед людьми показать, что скучает по старшему брату ушедшего жениха.

И так каждая собака готова облаять, все Гнездовье исподволь примечало, как покинутая невеста себя блюдет, полны ли кувшины серебряные слезами, подурнела ли с тоски по милому. Леда старалась на люди и не выходить, в комнатке своей больше сидела, только с Радунечкой и вела беседы. А теперь что-то стряслось у Теки. Надо помочь.

– Говори! – коротко приказала Арлета, складывая руки под грудью.

В робких глазах Теки застыл страх.

– При всех не могу, князя бы мне увидеть, пусть он решит.

Леда голову опустила, задумалась - как облачко призакрыло солнышко, вороньим крылом опустилась на двор черная тень. Прочь рванулась девичья душа, странные, незнакомые чувства раздирали сердце. Боль и обида, колючая ревность заставляла бежать со двора, не разбирая дороги.

Ноги сами привели к земляной насыпи, покрывшей усыпальницу Радсея на высоком бугре за полями. Там упала Леда на подросшую мураву, не сдержала рыданий. За всю неделю так и не могла выплакаться, а сейчас не тонкими ручейками катилась с очей соленая влага, - бурным речным потоком. И все понимала умом, чай не дитя малое, а не могла пересилить дурного предчувствия.

– Полно, полно так убиваться! Ему хуже будет, почует нашу тоску и сам занеможет пуще. Не тревожь брата, оставь.

Леда продолжала всхлипывать, когда Годар поднял ее с земли, принялся отряхивать рубашку, поправлять растрепанные волосы.

– Не годится крышу последней хоромины слезами мочить, им это тяжело бывает, во сне после явится и пристыдит. Напугаешься еще у меня.

Леда как могла отводила руки князя, отворачивала зареванное лицо, только вымолвила с дрожью в голосе:

– Тека там пришла. К тебе.

– И чего же ты плачешь, ладушка?

– Я плохая, Годар. Очень плохая! Не могу ее теперь видеть, хоть и никакой вины, а потому что ты с ней был. И тебя не могу видеть. Оставьте меня все, я уйду от вас. Не знаю, куда, все равно. К бабке - колдунье в лес, она меня выучить обещала. Или одна буду жить, никто мне не нужен. Легче станет всем… наверно, легче.

Села к нему спиной, судорожно вздыхая, подставила ветерку мокрое лицо. Вновь засияло над холмом небо, разошлись серые комковатые облачка.

«Может, и правда, вернуться в лес откуда явилась?»

Впервые за последние дни снизошел покой, будто нашла правильный путь, приняла верное решение. Но раздался позади холодный насмешливый голос:

– В лес она сбежать собралась! Как будто я тебя отпущу! Пройдет положенный срок печали, в холодный месяц ревун станешь мне женой.

– Что люди подумают? - всхлипнула Леда.

– Худой молви страшится не надобно, мой народ меня всяко одобрит. Иное представить нельзя. Да и то сказать, самое верное дело холостому мужчине взять за себя невесту ушедшего родича.

– Сам знаешь, я Радсею только на словах невестой была, это ведь не серьезно.

– Зато у нас с тобой все взаправду будет.

Леда глянула из-за плеча, еще стыдясь показаться с припухшим после рыданий лицом.

– Ты вовсе жениться не хотел, отчего так быстро переменился?

Годар помолчал, растирая между ладоней буроватый комочек глины, а потом тихо ответил:

– По честному хочу жить с тобой. Мужем тебе хочу быть, а не гостем ночным. Деток хочу.

– Молчал бы лучше про деток! – возмутилась Леда, - а если одни мальчишки пойдут? Да я сама лучше в землю лягу, чем отдам свою кровь и плоть каким-то несгораемым рыжим девкам!