Невеста леса

Глава 3

Закончив приводить свой внешний вид в порядок, она проверила, ничего ли матушка в растерянности чувств не забыла, и убедившись, что всё хорошо, поспешила ей на помощь.

До избы роженицы Лиса шла, не спеша, густые сумерки уже укрыли всё вокруг, мир готовился ко сну. Но, открыв калитку, Лиса услышала слабые протяжные стоны, что её очень насторожило. Остаток пути до бани за домом, откуда звук и шёл, Лиса уже бежала. В предбанник она вошла свободно, поспешно сняла с себя лишнюю одежду, оставшись только в нижней рубашке. А вот отворив дверь в саму баню, остановилась, почтительно склонившись перед тем, как переступить порог. Внутри было темно, несколько лучин освещали маленькое пространство. Роженица без сил, бледная, лежала на полу. У её головы была такая же бледная и напуганная мать. Матушка же Лисы стояла над ними, уже закатав рукава и распустив волосы. Они, длинные, седые, рассыпались по плечам и спине. Матушка обернулась к дочери и молча посмотрела. Но слов и не понадобилось. Лиса уже поняла, что-то пошло не так. Так что и она быстро расплела косу. Баня – единственное место, где ведьмы могли появиться простоволосыми. Тем более при родах.

– Дите лежит поперёк, – матушка опустилась на колени и стала, внимательно присматриваясь, прощупывать живот. – Милая, сейчас будет больно, но ты потерпи, – ласково она обратилась к молодой, но та не ответила и, кажется, не услышала. Она что-то еле заметно шептала, но явно не кому-то из присутствующих. – Я его поверну, и тебе придётся потом хорошо поработать.

Лиса поспешила выполнить свою часть работы, в сравнении с матушкиной совсем лёгкую. Проверила, есть ли тёплая вода, набрала ведро, достала принесённые матушкой угольки, три кинула в воду. Четвёртым стала рисовать на двери и на пороге знаки. Испачканными в их золе пальцами начертила символы и на горячих бёдрах роженицы.

Пока что от Лисы большего не требовалось, она отошла к двери, давая больше пространства матушке. Сама же наблюдала, готовая в любое мгновение прийти на помощь.

Милава то кричала, то подвывала после очередной манипуляции с её животом. А Лиса не могла отделаться от мысли, что решение ехать на шабаш – поспешное. Ещё утром она была полна решимости, теперь же, наблюдая за тем, через что приходилось пройти этой молодой женщине, понимала, что сомнения всё крепнут. А между прочим, Милава гораздо младше самой Лисы. Ей лет семнадцать, и Лиса не помнила, чтобы сопровождала её свадьбу.

– А теперь, – матушка устроилась в ногах Милавы, – поработай хорошенько. Твоему дитю там уже плохо, надо ему со всей силы помочь.

– Не хочу, – еле слышно прошептала та. – Он мне не нужен. Он испортил мне жизнь. Я с ним теперь никому не нужна. Матушка, почему ведьмам можно нагуляться на шабаше и ничего. А мне одну ошибку на всю жизнь не простят?

Лиса от услышанного напряглась, но тут же вспомнила. Был у Милавы, кажется, жених, да посватался к другой.

– Не говори сейчас, – матушка поспешила её успокоить, опасливо оглядываясь на Лису.

Несмотря на сопротивление молодой, дальше всё пошло гладко и быстро. Малыш появился, и сразу баню заполнил сильный и звонкий детский плач. Матушка быстро освободила ребёнка от пуповины, перевязав её. Теперь настало время действовать и Лисе. Она взяла малыша и поспешила положить на грудь его матери, чтобы обоих обмыть заговорённой водицей. Но та лишь оттолкнула её руки.

– Видеть его не могу, – продолжала тихо шептать Милава. – Будь они оба прокляты, и этот ребёнок, и его папаша!

Последние слова она сказала совсем тихо, но Лиса, что склонилась над ней, всё успела разобрать, и, вскрикнув, поспешила крепче прижать младенца к себе. Но ничего не помогло. Вот она чувствовала его тепло и сердцебиение, и вот уже прижимает к своей груди пустоту.

– Господи помилуй, – закричала мать Милавы, отстраняясь от дочери. – Своё дитятко проклясть? Как ты могла?

На какое-то время в бане наступила тишина.

– Где он? Куда он делся? – стараясь приподняться, заплакала Милава, уже понимая, что произошло.

– Леший забрал, – а вот голос лисиной матушки был пугающе спокоен. – Не хотела его видеть, вот и не увидишь. Быть твоему мальчику теперь духом в нашем про́клятом лесу, – матушка, поднялась и стала собирать вещи. – Ты девка молодая и крепкая. Твоя мать опытная женщина, и сама знает, как за тобой поухаживать. Вы справитесь? – спросила у её матери.

– Нет, нет, – Милава схватилась за подол матушкиной рубахи. – Помогите ему, верните мне его. Я не хотела.

– Так, сама и верни, – со сталью в голосе ответила она. – Ты сына прокляла, ты и отмаливай. У тебя мало времени, но оно есть. Сейчас лето, он не замёрзнет. Пошлите за священником и отмаливай, только искренне. Вернёт лес твоего ребёнка. Всегда возвращал. А нам с тобой рядом со священником делать нечего, – это она уже обратилась к Лисе. И поспешила из бани.

Лиса пошла за ней. Матушка оделась поверх мокрой окровавленной рубахи, закрутила волосы, чтобы не нарушать законов, и вышла во двор. Поймала, крутившуюся возле сестрёнку Милавы, и тоном ведьмы приказала:

– Бегом за священником

Та испуганно расплакалась, но, не задавая вопросов, бросилась прочь.

Лиса уже тоже, натянула на себя одежду и на ходу, стараясь поспеть за матушкой, доплетала косу. Во дворе собралось всё семейство, испуганные и тихие. Они ждали возле бани и боялись заходить внутрь.

Лиса решилась заговорить с матушкой уже возле их дома.

– Ты уверена, что с ним всё будет хорошо? Его вернут?

– Всегда возвращали. Нашему лесу не нужны дети. Он и без них проклят.

Матушка, зашла, пропустила Лису, прикрыла калитку и только здесь посмотрела на свою дочь, взяла её за руку и сказала:

– Эта малолетняя бедолага, своими устами прокляла ребёнка. Но она помолится, и малыш к ней вернётся. Её ребёнок не нужен нашему лешему. А у тебя сына, даже желанного, заберут и не станут слушать ни молитв, ни просьб, ни криков. А теперь и мы помолимся, Лисонька, потому что без бадана Милаве не выкарабкаться.