Невеста Лиса

1.2

Пространство вокруг нас взорвалось водоворотом красок и света. Мерцающие сполохи пронеслись мимо, закрутили, подхватили. Я зажмурилась, вжавшись в его кимоно, чувствуя, как твердая мышечная ткань перекатывается под шелком. Я не летела и не падала. Я плыла по какой-то сияющей реке, удерживаемая его железной хваткой. Это длилось миг или вечность — я потеряла счет времени. Единственной реальностью были его рука, его тепло и этот безумный вихрь.

И так же внезапно все остановилось.

Тишина. Только бешеный стук моего сердца в ушах.

Я опасно открыла один глаз, потом второй.

Мы стояли в... комнате. Огромной, просторной и невероятно красивой. Воздух был прохладным и ароматным, пахло сандалом и свежей папирусной бумагой. Стены из темного полированного дерева, пол — идеально гладкие соломенные циновки татами. По стенам висели изысканные свитки с иероглифами и картинами гор в тумане, в нише на полке стояла ваза с одной-единственной, но невероятной веткой цветущей сливы. Где-то тихо пел серебряный колокольчик фурин. Это был дворец. Его дворец.

Он отпустил меня. Я едва устояла на ногах, пошатнувшись. Он же стоял неподвижно, наблюдая за мной, словно за интересной диковинкой. Его хвост плавно покачивался, а уши чуть подрагивали, улавливая каждый мой вздох.

— Ну что же, — его голос, казалось, звучал громче в этой идеальной тишине. — Посмотрим на тебя при свете, а не в том убогом тумане.

Он снова приблизился. Я отступила на шаг, наткнувшись спиной на резную перегородку. Деваться было некуда. Длинными изящными пальцами он коснулся ворота моего старого, поношенного кимоно. Я замерла, сердце заколотилось с новой силой. Что он задумал?

Он не рвал одежду. Он просто потянул за край ворота, медленно, почти с любопытством, разворачивая полы, словно разворачивая сверток. Шелк зашуршал, открывая кожу на плече, ключицу. Его пальцы едва касались меня, но от каждого прикосновения по коже бежал огонь. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной, обнаженной под этим изучающим взглядом, даже несмотря на то, что одежда все еще была на мне.

Он откинул последнюю складку, обнажив моё плечо полностью, его взгляд скользнул по моей коже, покрытой мурашками, и задержался на бешено бьющейся ямочке у основания шеи.

Потом его золотые глаза поднялись на мои. В них не было ни злобы, ни жажды. Лишь холодное, аналитическое любопытство, смешанное с той же насмешкой.

Он наклонился чуть ближе. Его горячее дыхание коснулось моего уха, а голос упал до интимного, опасного шепота, от которого перехватило дыхание:

— Итак, скажи мне, подарок с зубками... Можно ли тебя съесть?