Невеста Лиса

1.3

Его слова повисли в воздухе, густые и сладкие, как удушливый дым от благовоний.

«Можно ли тебя съесть?»

Они эхом отдались в тишине комнаты, ударив в уши, в мозг, в самое нутро. Сердце провалилось куда-то в пятки, оставив после себя ледяную пустоту. Перед глазами поплыли пятна.

Я ждала всего. Когтей, зубов, боли. Но не этого тихого, почти интимного вопроса, заданного с таким любопытством, будто он спрашивал о вкусе незнакомого фрукта.

Инстинкт кричал заткнуться, сжаться в комок, молить о пощаде. Но что-то внутри, та самая уцелевшая, острая щепка, уже разбуженная его насмешкой, снова подняла голову. Страх странным образом обострил все чувства. Я почувствовала текстуру татами под босыми ногами, холодный шелк своего распахнутого кимоно на коже, интенсивный запах сандала, исходящий от него.

Я заставила себя поднять подбородок. Заставить дрожащие губы сложиться в нечто, отдаленно напоминающее ухмылку.

— Смотря что вы имеете в виду под «съесть», — мой голос прозвучал хрипло, но на удивление четко. — Если в прямом смысле — то мясо у меня жесткое, от страха кислое, да и костей много. Гастрономический восторг вы вряд ли испытаете.

Я ждала гнева. Вместо этого его брови чуть приподнялись, а в уголках тех божественных губ заплясали чертики веселья. Его хвост совершил одно ленивое, довольное взмахивание.

— Продолжаю открывать для себя новые грани моего дара, — произнес он, и в его бархатном голосе зазвучала неподдельная заинтересованность. — Не только с зубками, но и с язычком. Остро отточенным.

Он выпрямился, его пальцы отпустили шелк моего кимоно. Я почувствовала странное облегчение и... пустоту от потери контакта.

— Прямой смысл меня пока не интересует, — он повернулся и легкой походкой направился к низкому лакированному столику у стены. — Это было бы слишком банально и... быстро. А я не люблю быстрых развязок.

Он скользнул на пол, устроившись на татами с небрежной грацией большого хищника. Его хвост уютно умостился рядом, пушистым облаком.

— Голодна? — спросил он, как ни в чем не бывало, указывая на множество маленьких пиал и коробочек, что словно сами собой появились на столе. В них дымилось что-то ароматное, лежали идеальные кусочки суши, сверкали ягоды.

Мой желудок, предательский орган, предательски заурчал, напоминая, что я не ела с самого утра, готовясь к собственной казни. Я колебалась, все еще прижимаясь к перегородке.

— Это не опасно? — выпалила я. — Не превратится ли в моем желудке в пауков или раскаленные угли?

Он рассмеялся снова, на этот раз громче.

— О, наивная. Если бы я захотел тебе навредить, мне не понадобилось бы портить прекрасную еду.

Он взял одну из ягод, бросил ее в рот и медленно прожевал, не сводя с меня глаз. Вызов.

Гордость вновь пересилила страх. Я не стала подползать на коленях, как положено послушной пленнице. Я, стараясь держаться как можно прямее, хотя ноги все еще подкашивались, прошла и опустилась напротив него, через стол. Я выбрала самую маленькую, невзрачную пиалу с рисом. Первый же кусок, отправленный в рот, поразил меня своим вкусом. Он был... неземным. Рис таял, источая аромат дождевой травы и чего-то неуловимого.

Мы ели молча. Вернее, ел он — с наслаждением, не торопясь. Я — стараясь не подавиться, под прицелом его золотых глаз. Он наблюдал за каждым моим движением, за тем, как я держу палочки, как глотаю. Это был самый напряженный ужин в моей жизни.

Когда я отставила пустую пиалу, он наконец заговорил.

— Так кто ты, подарок? — спросил он, подперев рукой подбородок. — Та, что не плачет, а язвит. Та, что боится, но все же садится за стол с тем, кто может ее съесть.

— Акико, — выдохнула я, внезапно осознав, что он даже не спросил моего имени. Для него я была просто «вещью».

— Акико, — повторил он, и мое имя на его языке зазвучало как незнакомая, прекрасная мелодия. — Ну что ж, Акико. Решай. Прямой смысл меня не прельщает. А вот непрямой... — Он обвел взглядом роскошную, но пустынную комнату. — Мне смертельно наскучило это место. Игры придворных, шепот духов, вековая пыль на свитках. Ты... неожиданна. Ты пахнешь страхом и жизнью. Это интригует.

Он откинулся назад, дав своим словам повиснуть в воздухе.

— Итак, предлагаю игру. Развлеки меня. Удиви. Заставь забыть о скуке. — Его глаза блеснули алым на мгновение. — И тогда, возможно, я найду тебе иное применение, кроме как быть моим ужином. В любом смысле этого слова.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание чего-то страшного и невероятно притягательного.

— Согласна на условия, подарок с зубками? Или предпочитаешь немедленно стать моей закуской?