Невеста Лиса

2.1

Это были голоса. Не безмолвное скольжение, а настоящий разговор. Два высоких, скрипучих голоса, щебечущие, как сороки. Я прижалась к грубой деревянной стене какого-то служебного строения и затаила дыхание.

— ...не понимаю, чего он с ней возится, — доносился один голос, визгливый и полный пренебрежения. — Человечина, да еще и тощая. Никакого вкуса.

— Тс-с-с, не болтай лишнего, — ответил второй, чуть более мягкий, но не менее пронзительный. — Господин Рэн сам знает, что делает.

Рэн. Имя ударило меня в висок, как молоток. Рэн. Так его звали. У того, у кого были золотые глаза и бархатный хвост, было имя. Оно звучало коротко и остро, как лезвие.

— Да что в ней может быть интересного? — не унималась первая. — Посмотри на нее. Через неделю, максимум, накроет серебряным колпаком и подадут к ужину. Или в суп. Слышала, он любит... экспериментировать.

Мой желудок сжался в ледяной узел. Воздух перестал поступать в легкие. «Сожрут». Слово, которое я боялась даже подумать, висело в воздухе, произнесенное вслух с такой простой, бытовой жестокостью. Я зря расслабилась. Зря позволила себе любопытство и эту дурацкую надежду на игру. Это был просто отсроченный приговор. Более изощренный, более жестокий.

— Говорят, на прошлой неделе ту девушку из соседней долины... та, что плакала так громко... он ведь…

— Перестань! Господин Рэн не любит, когда обсуждают его дела.

Я больше не могла слушать. Ужас, холодный и липкий, поднялся по ногам, сдавил горло. Я оттолкнулась от стены и побежала. Бежала, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этих голосов, от этого страшного знания. Сердце колотилось, в висках стучало: «Сожрут, сожрут, сожрут».

Я хотела бежать назад, к своим покоям, к той иллюзии безопасности, но в панике свернула не туда. Галереи, казалось, нарочно переплетались, тропинки вели в тупики, а знакомый пруд с карпами возник с совершенно неожиданной стороны. Я заблудилась. Отчаяние придавало мне скорости.

Выскочив из-за очередного поворота, я уперлась в небольшую, забытую всеми калитку, почти скрытую зарослями бамбука. Я толкнула ее, и она с тихим скрипом поддалась.

Я оказалась в крошечном, замкнутом со всех стеной садике. Он был другим. Не столь ухоженным, более диким. Трава здесь была выше, а мох на камнях — гуще. И посредине, склонившись над маленьким заросшим прудом, стояло дерево.

Я остановилась как вкопанная, переводя дух. И только тогда поняла, что это за дерево. Оно было невысоким, с причудливо изогнутым стволом, и на его тонких ветвях висели плоды. Крупные, бархатистые, розово-золотые в лучах заходящего солнца.

Персики.

В нашей деревне персики не росли. Они были слишком нежными, слишком дорогими для наших тощих, каменистых полей. Я видела их лишь раз или два в жизни, на прилавке богатого купца, проезжавшего через деревню.

Но я... я точно помнила их вкус.

Сладкий, сочный, солнце в каждой капле сока. Я помнила, как сок стекал по подбородку, а крупная косточка оставалась в руке. Я помнила это так ярко, будто это было вчера. Но откуда? Это воспоминание было теплым и беззаботным, как летнее утро, и оно не имело корней в моей жизни. Оно было просто там, внутри, как заноза.

Я протянула руку, чтобы коснуться ближайшего плода, но тут за моей спиной раздался знакомый, бархатный голос, от которого кровь застыла в жилах.

— Моя зверушка забрела не туда, — произнес Рэн. — Или, может, почуяла что-то вкусное?

Я резко обернулась, отшатнувшись от дерева. Он стоял в арке калитки, заслонив собой выход. Его золотые глаза с интересом скользнули по моему лицу, по моим дрожащим рукам, по персиковому дереву. На его губах играла та самая хитрая, хищная улыбка.

— Не стоит трогать. Они еще не созрели, — сказал он, делая шаг ко мне. — Но не беспокойся. На ужин тебе подадут самые лучшие. Спелые, сладкие. Тающие во рту.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Его мотивы были абсолютно неясны. Он говорил о персиках, но его взгляд скользил по мне, будто оценивая тот самый «вкус». В его словах был подвох, я чувствовала это кожей. Эта прогулка, это дерево... все это было частью какой-то его игры, которую я не понимала.

— Ты, кажется, взволнована, Акико, — он произнес мое имя, и оно снова прозвучало как заклинание. — Прогуляемся? Покажу тебе кое-что интересное. Будет... познавательно.

Он протянул руку. Длинные пальцы, идеальные ногти, таящие в себе обещание и угрозу. Это был не вопрос. Это был приказ, замаскированный под приглашение.

И я поняла, что у меня нет выбора. Только играть. Пытаться разгадать правила. И надеяться, что ужин с персиками не станет для меня последним.