Невеста Мороза

Глава 5

Долго ли я спала, не знаю. Только проснулась оттого, что в избе наступила полная тишина. Солнце ещё высоко, выходит, ненадолго сморило меня. Куда все подевались? Впрочем, хоть осмотрюсь, разузнаю, что где лежит.

Спустилась с полатей, пошарилась на полках в бабьем куте. Рукоделие, нити, иглы, кое-какая утварь. Вышла в избу, посмотрела по кухонным шкафчикам.

Из-под лавки раздался печальный вздох.

- Ну и кто тут прячется? Показывайся уже, - я присела на корточки и заглянула под дорожку, что лежала сверху скамьи.

Послышался ещё один вздох, только уже выше. На лавке сидел махонький старичок, с непропорционально длинными руками, седая борода свисала почти до пола, на ногах крохотные лапоточки, дальше штаны и длинная рубаха.

- А ты ещё кто? - присела рядышком.

- Дожился, - проворчал старичок, - в своём дому не узнают! Хотя, что с тебя взять, душа чужая?

- Постой. Ты домовой?

- Он самый, - старичок опять горестно вздохнул.

- И видишь, кто я?

- Как же. В своём хозяйстве знаю всех, ты душа чужая, заблудшая. Ликом только Марфа.

- Расскажешь обо мне?

- Зачем? – пожал домовой плечами, - ты не злая. А Стужайло мне ничего хорошего за всю жизнь не сделал. Даже молочка жалеет.

- А сам, чего не возьмёшь? – Удивилась я.

Старичок подпрыгнул, внимательно посмотрел мне в глаза:

- Чужая, а говоришь, как он. Стужайло тоже злится, когда твоя матушка мне решается молочка али мёду предложить, говорит, пусть сам берёт, коли надобно. Неможно мне хозяйское добро трогать, даже малую кроху, - домовёнок опять уселся рядышком.

- Показывай, где тут молоко? - поднялась я.

- Да вон, - мотнул головой на шкафчик, где стояла крынка, накрытая полотенцем, - утрешнее.

Я читала, что домовым в блюдечке давать надо. Представила, как старичок будет лакать, точно кот какой, и передумала. Налила в кружку, подала ему. Дедушка взял, с удовольствием, причмокивая, выпил молочка, вернул мне посуду.

- Благодарствую, красавица. Говорю же, душа добрая.

- Так вам тоже еда нужна?

- Нет, пища нам не так чтобы в надобность, скорее в охотку. Как для вас пряник печатный.

- Помоги, если сможешь.

- Говори, чем подсобить нужно? - глаза старичка налились светом, точно кто-то вдохнул в него силы.

- Вдруг что по дому отыскать придётся, подскажи, а?

- И всего-то? - усмехнулся он, - охотно.

- Как звать тебя?

- Прозывают Ратко, - посмотрел старичок искоса, - ты осторожнее будь со Стужайло. Недоброе он замышляет.

- Подробнее расскажешь?

- Не могу, - развёл руками Ратко, - на то мы домовые и приставлены, за порядком бдеть, да секреты хранить.

- Ладно, мне бы волхвов дождаться, а там соображу, что и как.

Послышалась тяжёлая поступь хозяина, и Ратко исчез как не бывало. В комнату вошёл Стужайло:

- Проснулась? Теперь сказывай, как из леса вышла?

Названный отец и не собирался делать вид, что он здесь ни при чём.

- Ногами, - топнула я пяткой об пол.

- Лады, добром не хочешь, будет по-другому, - он двинулся в мою сторону.

- Добром ты меня в лесу кинул на смерть?

- Сказывал уже, к Люту Настя пойдёт. Выдам её за тебя.

- Не выйдет. Весенняя она, все знают. К Цветане ей надо.

- Все да не все, - усмехнулся Стужайло, схватил меня за руку и опрокинул на лавку, задирая юбку. От неожиданности растерялась, не сумев оказать сопротивления.

В детстве папа отдал меня на бокс, решив, что девушка должна уметь постоять за себя. Но когда на тебе лежит туша весом под сто килограммов, сильно не потрепыхаешься. Я извивалась змеёй, но выбраться из-под тяжёлого мужика не сумела. Страх сдавил грудь, тело цепенело, стиснув зубы, как могла, сопротивлялась.

- Ополоумел?! Отцом ведь зовёшься моим!

- Неродной я тебе. А девок порченных волхвы не берут, - он оскалился, схватив мои тонкие запястья своей лапищей, другая рука задирала подол. Сил не хватало. Я буквально задыхалась под огромной тушей, паника туманила мозг. Суставы рук пронзила боль. Насколько позволяло, скользнула вниз, под его тело, ногам стало свободнее. Со всего маху заехала ему коленом в пах. Стужайло взвыл, но хватки не ослабил.

- Не дёргайся, только хуже будет! - он дёрнул меня за ворот, подтянул к себе, раздвигая коленом ноги, - потерпишь малость, и всё. Чай, не ты первая.

И вдруг по телу, оттуда, где был медальон, прошла холодная волна. С полки на Стужайло упал увесистый горшок с простоквашей, тюкнув его по самой макушке. Мужик зарычал, подняв голову, и тут из рук моих полыхнуло светло-неоновой вспышкой, отбросив отчима в другой конец комнаты. В стену рядом с ним впились сосульки, тотчас начав таять.