Невеста морского чудовища

Глава 11. Часть 3

Потянуло съестными запахами. Меня увели в столовую.

— Вашу служанку велено проводить на кухню.

— Нет, пусть остается со мной.

Мужчина еле заметно повел носом, а я лишь повыше подняла подбородок и непреклонно отодвинула стул:

— Сядь, Ави.

Та, как всегда, вытаращила свои глазенки, и нерешительно покосилась на воина.

— Как Вам будет угодно, — закончил он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Она металась глазами от него ко мне, будто пыталась разорваться на две части.

— Сядь же! — раздраженно выдала я, проходя вокруг большого стола.

Замок будто был пуст, я не слышала ни единого шороха.

— Завтрак для принцессы, — неслышно вошла морская служанка с подносом на руках.

На подносе в двух каменных тарелках дымилось что-то темно-зеленое, аккуратно нарезанный хлеб ровно лежал на салфетке. Я скривилась.

Ави пододвинула к себе тарелку и без раздумий зачерпнула большую ложку этой жижи. Я сглотнула вязкую слюну, корчась. Она зачерпнула еще одну и еще.

— Вкусно? — с сомнением поинтересовалась я.

Служанка пожала плечами и взяла со стола хлеб цвета земли. Они правда это едят? В моей голове были куски сырого мяса на кости, но никак не это… Однако служанка ела, да так, будто голодала дня три! В замешательстве я села, сложила руки на столе и смотрела, как она уплетает “лакомство” за обе щеки.

— А вы не будете? — сквозь чавканье спросила она.

Я отчего-то смутилась.

— Ваше Высочество, — вошла в столовую еще одна морская. — Пройдемте в Ваши покои.

Ави неуместно быстро начала черпать жижу, громко звякая по тарелка ложкой, затем вытерла рукавом рот и встала. "Съешь зеленую кашу, дикарем станешь", пошутила про себя я.

Меня выкупали в бочке с травами, заплели волосы, обмазали мазями, затемнили глаза, заалели губы, одели, намазали цветочными маслами.

— Чудный наряд, — горько посмеялась я, разглядывая себя в зеркало.

Ноги мои были открыты почти полностью, юбка состоящая из перьев, и еле-еле доставала до середины бедра. Так по их мнению одеваются птицы? Лицо и тело украшало множество искр, которые переливались на солнце бело-синим сиянием.

— Причудливый наряд, Ваше Величество.

— Нет нужды обсуждать тряпки. Ты помнишь о моей просьбе?

— Да, Ваше Высочество, все что узнаю о свадьбе, вечером передам Вам.

Несмотря на мое неумении ладить со служанками, сейчас мы словно нашли общий язык.

— Ты будто хочешь сказать что-то еще.

— Вы не похожи на себя.

Я горько усмехнулась.

— Я думала, ты любишь украшения.

Она поджала губы.

— Вы тоже их любите. И если вы не переживаете за себя, то не забирайте у меня эту возможность.

Я вновь перевела взгляд с лица служанки. Действительно не я. С той стороны смотрела чужачка. Стоило ли брать с собой вечное напоминание о доме в виде служанки. Их и тут полным полно.

— Делай что хочешь. Только о жалости забудь. Кто я по-твоему? Дохлая кобыла?

Я развернулась и вышла. Военные, а их снова было немало, повели меня по коридору, длинному и неуютному. Мне вообще казалось, что я в казарме, а не в замке. Его не украшали картины, а через окна не проходил теплый солнечный свет. Только узоры волн на ручках отделяли серые стены от серых дверей.

Меня посадили на повозку, украшенную лентами и цветами. Белыми и синими, в дань птичьим традициям. А вот водяные лилии и чучела морских змеев точно принадлежали им. Самым главным украшением повозки стала я, неудобно усевшись в центре. На сцене бушевало представление. Люди, переодетые в птиц и рыб, танцевали в угоду гостям.

— Ты выглядишь как омытый водой камень. Лучше некуда, — шепнула мне женщина, которая аккуратно раскладывала шлейф моего платья.

— И вас не смущает, кто я?

— А чего же, совсем нет, — простодушно отозвалась она, не отвлекаясь от ткани.

Телега тронулась. Звуки арфы и флейт стали отчетливее. Лишь сейчас мне будто вернули слух. Я слышала много разных мелодий, которые смешивались с шумом людских голосов.

Я посмотрела на низкий вырез платья, открывающий ложбинку грудей. Во рту пересохло. Что же это за платье такое... Лоскуты ткани плотно, будто отлитый под меня панцирь, ложились на грудь и талию. Руки задрожали, и в груди натянулась струна, встала поперек горла и мешала дыханию. Вот он, момент моего падения. Пусть этот проигрыш станет чьей-то победой. Пусть все это будет не зря. Светлая матерь, пусть так, я очень прошу тебя.

Музыка стихла, на пиру раздался звучный мужской бас.

— Ну что, дети мои, я обещал вам ценный подарок из-за морей.

Я узнала его мгновенно. И снова стало страшно. Телега покатилась, меня ввезли в внутренний двор замка.