Невеста морского чудовища

Глава 15. Часть 1

Рассвет притаился у подножья морского замка. Долгожданный солнечный день норовил окутать море, сегодня тихое и спокойное. Жители города тянулись к воде. Толпа разрасталась. С каждым часом шепотки становились громче. Всем хотелось поглазеть на заморскую невесту. Люди болтали: “Птица – писаная красавица с белоснежной кожей и светлыми волосами!”

— Такую и я бы себе не прочь привезти из Конринхола! — шутили зеваки.

Их жены, конечно, не забывали укоризненно посмотреть в ответ, и непременно вставляли едкую фразу:

— Бледная! — кривились, морщились. — Блеклая моль! — и тайком смотрели сухие и ломкие кончики своих черных волос.

Первой к берегу привели невесту, облаченную в шелк василькового цвета, усеянный черным жемчугом. На плечах ее лежала меховая накидка из оленьей шкуры.

Королевская стать и девичья стройность украшали ее лучше любого наряда, но одетая в дорогое платье, она словно возвышалась над простым народом Моще-Рехты. Будто ландыш спрятался на горной равнине. Это и завораживало, и заставляло поостеречься. Сколько людей повадиться сорвать его, сколько растоптать, а сколько спасти? Тайна – в том, что скрывалось за тонкой девичьей фигурой: долгожданный мир или необратимая погибель.

Ветер развевал две тонкие не заплетенные пряди из стороны в сторону, закручивал снежным вихрем вокруг прически-ракушки. Многие удивлялись ее красоте, многие завидовали. Она пленяла, заставляла неотрывно наблюдать, изучать и любоваться. Недаром Хрут следил с утеса за происходящим внизу.

Все ждали часа, когда солнце коснется морской глади, а женщины запоют, не нужна им будет ни флейта, ни дудка. Они исполнят песнь о чувствах, песнь о любви. Дикую, необузданную морскую песнь.

"Бьется в волнах морской корабль,

Машет платочком парус в дали.

Дева у края, шепот прощанья:

Милый, вернись, не пропади.

Дай обещанье, дай обещанье.

Бейся, бейся

И сбереги.

Чудищ морских видел не мало,

Ранили в спину с копьем на мели.

Старый корабль, дальние дали,

Милая, только жди

Дай обещанье, дай обещанье.

Бейся, бейся

И сбереги.

Понял моряк, понял немало,

Видел другие дома и пути.

Много проплыл, много изведал,

Жемчугом главным всегда была ты.

Дай обещанье, дай обещанье.

Бейся, бейся

И сбереги"

Ветер окутывал ласковой пеленой песчаный берег. Кто-то зябко переступал ногами, кто-то расправил плечи, подставляя долгожданному солнцу бледный лоб. Все были в ожидании таинства. Даже чайки не нарушали тишину криками, даже дети, вечные шалуны, стояли рядом с матерями, не вырывали ладошки, не убегали с визгами. Все сотни глаз были устремлены в одну точку.

— Выпьет? — не оборачиваясь спросил Хрут у сидевшего поблизости Ригира.

Птица была далеко, лица не разберешь, но ему хотелось бы увидеть заплаканную нареченную. Так он представлял ее сейчас: грустной, тоскующей, страдающей и жаждущей. Он знал, как мучились нареченные, еще ребенком запомнил. Хрут кусал губу, обсасывал мысль по кругу. Пусть жаждет не воды, а оказаться его. В его объятиях. Он закивал, соглашаясь с мыслями. Пусть это будет ее заветным желанием.