Невеста морского чудовища

Глава 20. Часть 4

Хрут источал холодный гнев. Я поежилась, от шипящих звуков его дыхания. Мурашки на коже растворились от тепла мозолистых рук. Я затаилась, пытаясь прочувствовать каждый миг, пытаясь разобраться в вихре мыслей. На мгновение обрела равновесие - осмелилась поднять глаза и снова утонула в бездонной пропасти холодной теплоты. Мне по глупости, хотелось лишь сильнее подразнить слизняка. Ину, возможно, хотелось того же. Мы будто играли в гляделки и не пускали в игру третьего лишнего.

— Она выбрала меня! — склизко прошипел Хрут, но ответа так и не дождался.

Ин молчал, его глаза, холодные и пронзительные, держали и контролировали. Казалось, он не хотел слышать никого вокруг, тем более Хрута. Он был его главным соперником. Хрут и мне был поперек горла, хотелось развернуться к нему и завопить.

— “Уходи! Оставь меня в покое! Ты мне противен!”

Но я не буду вмешиваться, столько глупостей я уже натворила… А если они сейчас подеруться? Кого обвинят в разладе семьи, унижении морской короны… Не сложно догадаться.

Ригир, подошедший внезапно и тихо-тихо, так чтобы услышал только Ин и по несчастливой случайности я, произнес:

— Добейся ее честно. — Он практически выдохнул слова, я бы их не разобрала, если бы не стояла так близко.

Руки Ина сжались, взгляд ощетинился. Такое теплое с самого начала касание стало стальной хваткой. Я поморщилась, но успела разглядеть, как “крошки” в его радужках покрываются холодом.

– Видишь, ей неприятно быть с тобой, – мерзкий слизняк выдавил эти слова Ину в лицо, и тот, моргнув, разжал ладонь.

Кожа горела то ли от внезапной близости, то ли от неожиданной грубости. Ин отступил.

И люди будто ждали, когда я останусь одна, не дали перевести дух, опомниться. Они тут же расступились, образуя для меня тропу, по которой я пришла сюда. Теперь она тянулась в другую сторону и вела меня к той металлической чаше на краю. Мне все еще хотелось заглянуть внутрь, рассмотреть предмет вблизи и понять его ценность.

Старик-вестник неспеша подошел. В его руках лежала фиолетовая тесьма. Он бережно взял обе мои руки и перевязал тканью запястья. Мои ладони вновь легли лодочкой, будто туда нужно что-то вложить.

— Вот он – твой благосклонный. Пусть ведет в путь свою драгоценность.

Хрут наблюдал, как из кармашка на груди вестник достал сверток. Вещица явно поместилась бы в моих ладонях, но Хрут вырвал предмет “скользкой” рукой. Он будто ждал подарка, лицо его тут же разгладилось, он поклонился, схватил меня за руки и потащил наверх. Пробил барабанный бой.

Люди вокруг одобрительно улюлюкали, пока Хрут тянул меня наверх. Его размашистые шаги шли в разлад с моими плавными и изящными.

— “А ведь точно”, — подумала я.

Нянечки только и делали, что попрекали меня "тяжестью поступи". "Принцесса ступает легко, как перышко. Что же Вы всю мощь вкладываете в каблук!" Не может человек, обремененный тяжелой душой, ступать легко. Как меня угнетали правила и несвобода, так и Хрута сейчас гнетет его злость и слабость.

В этом месте я чувствую себя свободно, хоть и играют мною морские, как им вздумается. И теперь мне не нужно стучать каблуками, выбивая всю злость о мрамор. Я нашла свое место, сам морской песок меня несет. Я расправила плечи и вырвала руки из его хватки. Меня не нужно вести, я вольна идти сама! Не теряя изящества, я поравнялась со слизняком.

Чаша была намного больше, чем мне представлялось. В такую с легкостью поместится человек!

— Я бы хотел быть вежливее… — Хрут сильнее сжал сверток, напрягая ладони. — К тебе, — полностью обескуражил он.