Невеста Мрачнейшего

Часть вторая. Глава 36. Каритиды

Дорогие читатели! У автора появилась (и начинает активно развиваться собственная группа Вконтакте. Прошу подписаться, поддержать автора :)

https://vk.com/liskazki

Там можно найти много интересных вещей, которых нет на сайте.

Желаю приятного чтения!

Обжигающий отвар от трав, который капля за каплей вливался в пересохшее горло, казался настоящим зельем для пробуждения мертвых. Стоило сделать один-единственный глоток, как по жилам побежала энергия, побуждающая вскочить и стремглав нестись по болоту и лесам, в надежде отыскать что-то давно потерянное.

-Пей, детка, пей, - ласково уговаривала Даной, гладя меня по грязным волосам с нежностью и лаской. – Возвращайся к нам.

Не знаю, сколько я пробыла в беспамятстве, мечась на травяной подстилке, истекая едким потом и бредовыми видениями. В путаных и пугающих снах меня вновь преследовали Вилф и До-Ка-Ри, ледяной клинок раз за разом проникал в плоть, а я вновь и вновь умирала. Пересекать черту между миром живых и мертвых страшно только в первый раз, а потом ты ныряешь в омут с головой, надеясь на избавление от липких, ядовитых кошмаров. Облегчение приходило только на мгновение, а затем ужас накидывался вновь, до хруста сжимая клыки на измученном разуме.

Хрыга и Рунок долго двигались по болоту, а затем свернули в чащу, где сросшиеся кроны деревьев окончательно заслонили свет, но водяные прекрасно ориентировались и в темноте. К исходу дня мы оказались в деревне, затерянной среди частокола вековых исполинов-деревьев. Сама того не желая, я вернулась в лес.

Сквозь забытье я плохо помнила, что именно происходило, когда Хрыга пересекал деревню со мной на руках, чинно и официально кланяясь подходящим ближе сородичам, словно принес в дом невиданный трофей. Может, они возмущались или же раздражались восхищенными восклицаниями, кто знает? Я могла бы спросить, но как только меня разместили в темной, пропахшей сыростью лачуге, Хрыга ушел, не обернувшись, а Рунок не отличался болтливостью. Он уселся в углу, опираясь на свой шест, прикрыл глаза и притворился статуей. Я пыталась его разговорить, задавала вопросы, но, то ли он не понимал меня, то ли предпочитал прикидываться глухонемой ветошью. Вскоре мне надоело, да и силы покидали меня все стремительнее, так что я посчитала за благо помолчать.

Рассматривать в хижине было нечего: четыре пустые деревянные стены, почерневшие от старости и влаги. В противоположном углу колония плесени разрисовала стену витиеватыми узорами, кругами и треугольниками. Их я и рассматривала, когда в хижину вошло она. Женщина, горделивая и статная, озаренная теплым закатным светом, оранжево-красным. Но в мире, где царит мрак, не бывает заката, так, быть может, дело было в ее пылающей ауре? Прищурившись, я перевела взгляд на Рунок и увидела его ауру. Она была слабее, почти таяла под натиском чужой, огненно-рыжей, размытая и бледно-голубая. Я скользнула взглядом по ней, замечая как цветной силуэт, облегающий неподвижную фигуру в углу, съежился и стал плотнее.

А затем испугалась.

-Не бойся, дитя мое, - прохладная рука легла на пылающий лоб, прогоняя жар, - ты в безопасности.

Черты лица женщины утопали во мраке, и только зеленые, яркие-яркие глаза, горели мистическим огнем. Сомнения, зарождающиеся под сердцем, тут же рассеялись под влиянием ее чарующего, грудного голоса. Если бы где-то проходили поиски дамы, котороая смогла бы выразить в себе собирательный образ Богини-Матери, но ей бы стала именно она.

-Меня зовут Даной, - женщина едва заметно качнула головой, и Рунок плавно поднялся на ноги и исчез в темноте, которая плескалась в дверном проеме. Я таращилась в необыкновенную пустоту ночи за пределами более светлого, деревянного треугольника и дрожала от понимания, насколько я одинока и беспомощна.

Даной присела рядом со мной на циновку, наклоняясь, чтобы видеть мое лицо как можно лучше:

-Я помогу тебе. Позволишь?

Зелень ее глаз была куда красноречивее слов. Руку свело судорогой, но я потянулась к ней, отчаянно хватаясь на подол яркой юбки.

-Помоги…мне.

***

Не знаю, владела ли Даной магией или нет, но спустя несколько дней я убедилась, что  она – настоящая волшебница. Приходила она на рассвете, покидала хижину с закатом, а в плохие ночи оставалась подле меня до самого утра, растирая мои ледяные ладони и успокаивая меня тихим пением. Она выглядела совсем как я, а значит, не относилась к племени водяных, которые меня нашли. Как она прибилась к ним?

Перерезанное горло оказалось не самым страшным, что со мной приключилось. Рана зажила быстрее, чем все остальное: синяки, разрывы, переломы и ссадины. Не стесненная моей наготой, Даной обмазывала мне болотной глиной, рассказывая, что именно она и спасла меня. Когда Вилф столкнул меня вниз, он не мог предсказать, что я упаду на мелководье, где родники подмывают берег. Колдун надеялся, что мое тело будет поглощено топями, но я оказалась буквально в колодце с живой водой, точнее глиной. В месте падения ее было по колено. Она заживляла любые раны, даже смертельные. Она бы залечила и остальные травмы, но организм бросил ее чудодейственные свойства на операцию спасения моей жизни. Переломы и гематомы не представляли опасности для моего организма. Однако боль приходилось терпеть через стиснутые зубы.

Даной готовила из этой глины притирки и мази, которыми и обмазывала меня ежедневно с головы до ног.

-Свежая глина попала на рану, - вещала травница, аккуратно опуская кончики пальцев в миниатюрную склянку и зачерпывая немного мази, - вот же тебе повезло!

В чем именно повезло, я не уточняла. Как завороженная, я следила за ее манипуляциями, и, видя такой интерес к работе, Даной вместе с лечением преподавала мне уроки. Спустя неделю, по местному времени, я уже могла отличать болотную осоку от пиргинеи гладкой, а камыш от дурманника, который использовался исключительно для приготовления снотворного и одурманивающих настоек, обладая терпким, очень запоминающимся запахом.