Невеста Мрачнейшего

Часть вторая. Глава 44. Проникновение

Иллюзионщики не отказались от услуг маленького, несчастного водоноса, выглядящего так жалко, что желание подать копеечку на пропитание было вполне объяснимо. Возможно, вода из кувшина Марвина и показалась бы им горьковатой или мутной, но мальчик отвлекал их шутливыми байками и рассказами. Они сыпались из него, как просо из дырявого мешка, и не было им ни конца, ни края.

Из укрытия было видно, что он размахивает руками, угощая врагов очередной порцией прохладной водицы, а иллюзионщики пьют глоток за глотком, все сильнее подчиняясь дурману осоки смолистой. Отказаться они не могли – свет Хранилища Сердец вызывал страшную жажду, а враги у входа в Хранилище выглядели потерянными. Один из двойки иллюзионщиков вертел по сторонам головой, сдвигая к затылку плотную ткань плаща. Капюшон сползал все ниже, обнажая морщинистую, сухую кожу, которая буквально втягивала в себя крохи тьмы среди мерцающих лучей, падающих из окон Хранилища.

Марвин сделал шаг назад, а затем еще один, не переставая выдавливать из себя улыбку, больше похожую на оскал. Но иллюзионщики, попавшие под чары, уже не обращали на него внимания: вцепившись в плечи, они раскачивались, сидя на одном месте. По воздуху разлилась песнь: глухая и скрипучая мелодия, от которой все внутри вибрировало.

-Кто он такой? – в замешательстве прошептала я, глядя на то, как Марвин спрыгивает с высокого парапета, серебристой ласточкой растворяясь в подступающей к белоснежной лестнице тьме.

-Когда-то был рыцарем Талла, но мы для него слишком скучные. Однажды ты узнаешь эту историю, но не от меня.

Иллюзионщики бродили по площадке кругами, натыкаясь друг на друга. Их движения становились все более хаотичными, дергаными. Как Даной и обещала – враги сходили с ума. Три капли осоки смолистой сделали свое дело.

Я смотрела на дело рук своих, на сгорающих от безумия врагов, и не жалела их. Если видишь перед собой цель, то все средства становятся вполне подходящими, даже самые беспощадные и жестокие. Даной была права – все может быть и панацеей, и оружием.

-Пошли, - скомандовала Шартиар, скидывая на землю плащ. Ленты, оплетавшие ее плечи, мягко светились, как у настоящей жрицы. Я украдкой взглянула на себя: да, та же метаморфоза произошла и с моим нарядом. На какое-то мгновение я ощутила томление, легкое онемение души, будто я, и правда, была девой-жрицей, чей долг день за днем, год за годом, нести караул у Алтаря.

Мы незамеченными выбрались из укрытия, и только одна женщина, седая и косматая, нас узнала. Она, согнувшись, чтобы казаться как можно незаметнее, брела по улице, но стоило ей увидеть Шартиар и меня рядом с ней, как хмурое лицо озарилось. Я видела, как лицо, полное безнадеги, меняется. Надежда всегда делает нас другими людьми. Я улыбнулась ей уголком рта, сохраняя торжественный и немного надменный вид, и получила в ответ широкую улыбку. И эта простая улыбка наполнила меня верой в собственные силы, которая изрядно истощилась.

Ступени дрожали и казались сделанными из мягких облаков. Я нерешительно сделала шаг, опасаясь, что ступня провалится в пористую поверхность ступени, но нет, обошлось.

Шартиар поднималась резко и стремительно, и ветер колыхал за ней подол юбки, будто парус у судна, идущего в бой. Поднеси к ней бумагу, и та вспыхнет, превращаясь в пепел, настолько она была ослепительно-прекрасна. Я засмотрелась на ее фигуру, четко выделяющуюся на фоне яркого света, затем ускорилась, догоняя Шартиар на полпути.

-Кто здесь? – иллюзионщик, пребывающий в агонии, вскинул голову, заслышав чужие шаги. Шартиар цыкнула от досады: мы недооценили способность иллюзионщиков сопротивляться чужой магии. Они боролись изо всех сил, царапали пепельно-серую кожу до темных полос, сочащихся черной жижей, но осока была сильнее.

-Мы опаздываем на молебен, - тонким голоском ответила Шартиар, выступая вперед и заслоняя меня от иллюзионщика, уже протянувшего в мою сторону руки. Я с ужасом смотрела на обломанные, желтые ногти с черной каймой, приближающиеся к лицу, и живо представляла, как они вцепляются в волосы, царапают шею и щеки.

-Подведи ту, вторую, поближе, - сонным голосом проскрипел враг, все еще мотая головой, чтобы скинуть морок.

-Служба уже началась, мой господин, мы опаздываем, - с нажимом произнесла Наставница, щелкая пальцами за спиной. По воздуху поплыл удушающий аромат полевых цветов. Он был такой приторный и вязкий, что на легких почти оседала пыльца при каждом вдохе. Обескураженный запахом, который прочно забивал все дыхательные пути, иллюзионщик завертел головой, теряя все точки опоры. Второй, с опущенными плечами, поднялся на ноги и медленно побрел к парапету. Достигнув его, иллюзионщик схватился за камень и тяжело перекинул ногу через портик, намереваясь спрыгнуть вниз.

-Стоять, - шепнула Шартиар, еще раз щелкая пальцами. Аромат цветов, сводящий с ума врагов, не исчез, но стал чуть слаще и мягче. Враг замер, в одном шаге от того, чтобы совершить последний и самый примечательный полет в своей жизни. Качая головой, он смотрел вниз, на землю, утопающую в подступившем тумане, и тяжело дышал.

-Надо поаккуратнее с магией, - пробормотала Шартиар, проскальзывая мимо иллюзионщика, все еще заслонявшего нам путь. Я скользнула вслед за ней, на ходу одергивая юбку, задиравшуюся до бедер. Возможно, у дев-жриц было принято сверкать обнаженной кожей, но мне было не по себе.

Больше никто не вставал у нас на пути. Враги остались за спиной, сражаться с собственными галлюцинациями, порожденными бредом осоки смолистой. В Хранилище Сердец путь им был заказан, напомнила мне Шартиар, приближаясь к двери, ведущей внутрь. «Туда они смогут проникнут, только имея рядом сильного мага. Такого, как Вилф, к примеру. Но у него есть дела поважнее, нежели караулить нас здесь».

Двери в Хранилище Сердец распахнулись под руками Шартиар без нажима: она не успела поднести ладонь к витой ручке, отлитой из стекла, как створки распахнулись, освещая высокое крыльцо теплым, густым светом.