Невеста на отборе для четырех драконов

Глава 1. Первый зов

Пламя лижет пятки. Не обжигает - еще нет. Ластится, как голодный зверь перед прыжком, и липкий, едкий дым уже дерет горло.

Я стою на грубо сколоченном помосте, обвитом сухой соломой - таким же сухим и колючим, как взгляды тех, кто собрался внизу.

Толпа ревет, воет, жадно скалясь, и пена ненависти пузырится на губах самых громких крикунов.

- Ведьма! - летит мне в лицо вместе с комьями сухой, пыльной земли.

- Проклятая! - вторит кто-то справа.

Верёвки, грубые, из жесткого волокна, впиваются в запястья до боли, до синевы.

Старейшина деревни, Элмар, чье тело давно иссохло от старости, но чей голос еще не утратил власти, опираясь на суковатый посох, воздевает морщинистый палец к хмурому небу:

- Да очистит ее пламя!

Я пытаюсь закричать, сказать им, что они ошибаются, что это не я, что я никогда… Но язык словно прилип к гортани, тяжелый и неповоротный.

Тело - чужое, скованное ужасом и не только им. Словно какая-то сила извне держит меня здесь, заставляя смотреть этот кошмар до конца. Словно я - кукла на веревочках, а не живой человек.

Или это и есть смерть? Этот паралич воли, это отстраненное наблюдение за собственной гибелью?

И тут небо трещит.

Не гроза - звук другой, рвущий саму ткань реальности. Тьма, до этого просто давившая своей тяжестью, сгущается над площадью, закручиваясь в тугую спираль.

И из этой клубящейся черноты вырывается исполинская тень, заслоняя последние клочки серого света.

Крылья - как два огромных, истерзанных штормом паруса, рассекают воздух с оглушительным свистом, поднимая вихрь пыли и страха.

Чешуя, каждая пластина размером с добрый щит, отливает глубоким, невозможным сапфировым цветом даже в этом тусклом свете.

Голова с острым гребнем поворачивается, и два глаза - две раскаленные синие звезды, впиваются в меня.

Дракон. Не из сказок старухи Нэлы, не с вышивок на праздничных рубахах. Настоящий. Дышащий яростью и древней мощью.

Его рев сотрясает землю под ногами, бьет по ушам так, что кажется, лопнут перепонки. Толпа отшатывается, вопли ужаса смешиваются с молитвами.

Он здесь. Он пришел. Но за кем? За мной?

Вихрь синего пламени, жаркого, как из самой преисподней, окутывает чудовище. На мгновение я слепну от этого нестерпимого света, а когда зрение возвращается, на выжженной, дымящейся траве, там, где только что стоял дракон, возникает человек.

Высокий, несгибаемый, как молодой дуб. Черные, как вороново крыло, волосы чуть растрепаны, будто от стремительного полета или борьбы с ветром.

Он окутан остаточным жаром преображения - воздух вокруг него колеблется и дрожит.

Синие глаза - теперь человеческие, но не утратившие своей глубины и пугающей силы, смотрят прямо на меня, не мигая. В них - вечность и пламя.

Темная мантия разорвана на груди, и под ней видна бронзовая, гладкая кожа, обтягивающая совершенные мышцы. Ничего лишнего. Только мощь, уверенность, почти первобытная грация хищника. Словно его выковали из грозы и звездного света.

Он не из этого мира. Он сама власть. Сама судьба.

Он делает шаг ко мне, не обращая внимания на замершую в ужасе толпу. Его сапоги бесшумно ступают по пеплу.

- Она. Моя, - голос низкий, рокочущий, не терпящий возражений.

В нем - эхо драконьего рева, обещание и приговор.

И пламя у моих ног, так и не успевшее обжечь по-настоящему, шипит и гаснет, словно испуганный щенок.