Невеста на откуп для (с)нежного монстра

Пролог

Пролог

Калт Норд

Лес стоял, будто закованный в ледяной панцирь. Воздух был морозным и колючим, каждый вдох обжигал легкие. Снег, нетронутый и глубокий, хрустел под ногами, словно толченое стекло. И сквозь эту мертвенную, величественную тишину шагал ОН.

Хозяин Стужи. Калт Норд.

Его шуба, расшитая морозными узорами была распахнута, словно ему было жарко. В руке он сжимал посох. Ледяной, а внутри была закована магия. Он служил не просто опорой во время пути, а внутри посоха было заковано само сердце зимы. На его набалдашнике, выточенном из голубого алмаза, пульсировал тусклый, синеватый свет. Внутри дремала вся ярость метелей, вся мощь стужи и безжалостная хватка мороза, что сковывает реки и вымораживает душу.

Лицо хозяина стужи было хмурым, глаза, холодными, как озерная глубь, и бесстрастно скользили по заснеженным чащам.

Лес боялся. Все деревья замерли, хоть и так были в глубоком сне.

Обычно даже зимой в чаще кипела своя, невидимая постороннему глазу, жизнь. Потрескивали ветви, шелестел под снегом зверек, ухала сова. Но сейчас все замерло. Затаилось. Сбросившие еще осенью листья деревья, отягощенные шапками снега, не смели пошевелиться ветвями. Ели, словно остолбеневшие часовые, застыли в почтительном ужасе. Даже ветер, этот вечный скиталец по миру, притих у края поляны, не решаясь дышать в сторону грозного мужчины. Целый лес, признав его власть, замер в немом ожидании.

Калт несмотря на трудности в пути устремился вперед. Его шаги были тяжелыми. Он шел сквозь сугробы, не сбиваясь с пути. Словно сам снег указывал ему дорогу.

И вот он наконец вышел на маленькую поляну. На краю возле высокой сосны под укрытым снегом ветвями стоял низкий, приземистый домик. Со стороны казалось, что он прятал лицо от мороза. Из едва заметного окошка пробивался свет, что говорило о том, что хозяйка дома. Из трубы поднимался тонкий, едва заметный дымок, пахнущий сушеными травами и чем-то горьким, колдовским.

Калт остановился. Он упер посох в снег и взглянул на дом. На лбу выступили морщины. Мужчина хмурился. Видимо раздумывал, стоило ли ему тревожить хозяйку домика или уйти, пока его никто не заметил.

Дверь в избушку скрипнула, прежде чем он успел к ней подойти. В проеме показалась женщина. Лесная ведьма. Она была не стара и не молода, и каждому путнику появлялась в том образе, в котором нужно было. На мужчину на краю поляны она взглянула горящими глазами цвета весеннего мха.

– Опять мой лес морозишь, Владыка Стужи? – без тени страха взглянула она на мужчину.

Калт не ответил. Он продолжал стоять на краю поляны не торопясь на встречу к лесной ведьме. Но в его молчании не было пренебрежения или гордости. Он раздумывал. Ведьма вздохнула, и из ее уст вырвалось облачко пара.

– Зачем явился и всю живность мне напугал? – заговорила ведьма. Калт снова не ответил. – Стоять на пороге негоже. Проходи, раз явился. Гостем будешь. Отвару для согрева не предлагаю. Обойдешься.

Она не стала дожидаться, когда гость дойдет до дома и вступит за порог. Пригласила и была такова. Правда дверь оставила распахнутой, словно нисколько не боялась морозов, что пришли вместе с Калтом.

Избушка лесной ведьмы оказалась тесной, заставленной склянками с зельями, завешанной пучками трав и сушеными грибами. В очаге потрескивал огонь, но его жар, обычно живительный, сегодня казался робким и норовил погаснуть. Но ведьма погрозила ему пальцем и тот угомонился.

Ведьма уселась на грубую деревянную лавку. Гостю предложения присесть не поступило.

– Говори, Повелитель Зимы, зачем пришел? Не беседой же меня развлекать.

Хозяин зимы медленно поднял на нее свой взгляд.

– Я пришел узнать свою судьбу, – проскрежетал он, словно льдины, трущиеся друг о друга по весне. – Прошли годы. Изменилось ли что-нибудь? Может быть, проклятие мое кануло в лету?

– Кануло в лету говоришь? – повторила она за ним. – Проклятия, повелитель стужи, не тают, как снег под солнцем. Но давай посмотрим. Дай мне свою руку.

Калт пколебался только мгновение, затем снял рукавицу и протянул ведьме руку. Та взяла ее своими шершавыми пальцами и тут же закрыла глаза. Огонь в очаге внезапно погас, будто его задули. В избушке стало холодно, словно дверь раскрылась и ветер нагнал снега.

Прошло несколько долгих минут. Наконец ведьма открыла глаза. Она отпустила его руку, и в тот же миг огонь в очаге снова вспыхнул, словно и не гаснул.

– Нет, Повелитель Зимы, – выдохнула она. – Проклятие твое не кануло в лету.

Ведьма встала и начала перебирать свои травы. Калт тоже медленно поднялся. Лицо его снова стало каменным и непроницаемым. Он надел рукавицу, сжал посох, и холод от него хлынул с новой силой во все стороны, расползаясь по дереву ледяными узорами.

– Так я и думал, – его слова прозвучали как приговор. И, не сказав более ни слова, мужчина покинул дом ведьмы, оставив за собой лишь ледяной след на пороге.

– Стой.

Калт против своей воли замер на пороге.

– Я сказала, что проклятие не кануло в Лету, – голос ведьмы стал глубже. – Но я не сказала, что ничего не изменилось. Судьба твоя за тобой гоняется. Не упусти ее.

Хозяин стужи медленно повернулся в сторону ведьмы. В его холодных глазах вспыхнула крошечная искра надежды.