Невеста на полчаса

Глава 1

Глава 1: В объятиях кошмара

     Говорят, что кошмары существуют для того, чтобы человек переборол свои страхи, забыл обиды и нашел решение для свалившейся на него проблемы. Говорят, но что делать, если страхов давно нет, обиды ушли, а проблем и вовсе не существует? Как в таком случае избавиться от кошмаров?

– Гартхар, они уже близко! – взволнованно воскликнула красивая женщина, крепко прижимая меня к своей груди, затянутой тугим корсетом.

– Они не посмеют, Эльза, – холодно оборвал ее статный мужчина в золотом камзоле. – Никто из драконов никогда не сунется в эти пещеры. Они знают, чем это грозит.

– Но они идут! Я чувствую, что они уже пересекли хребет! Гартхар, они не остановятся! Он не остановится!

– Эльза, ты пугаешь нашу дочь, – погладил меня мужчина по длинным темным волосам.

     На самом деле я не была испугана. Мое сердце не подвергалось волнениям, а скорее наоборот – я была чересчур спокойна, прекрасно понимая, что ОН идет. Знала, что мой ночной кошмар окажется в этой пещере уже через несколько минут. Знала, что мужчина с длинными темными волосами – такими же, как у меня, – сейчас бурно выругается и буквально вылетит из просторной светлой пещеры из красно-серого камня, оставляя нас без защиты.

     Знала, что женщина с большими карими глазами еще раз крепко прижмет меня к себе, коротко и даже неловко поцелует меня в лоб и спустит со своих рук, чтобы передать своей верной служанке. Эту полную, грузную женщину я знала очень хорошо. Она тоже плакала, но делала это тихо, почти незаметно, лишь изредка осушая влажные от слез глаза белоснежным платком.

     Страшный рев пронесся над горами, но второй, что раздался секундами позже, ужасал сильнее. Вытащив из ворота платья серебряные часы на тонкой цепочке, женщина с карими глазами надела их на шею служанки.

– Моя дарая, может быть, все еще образуется? – взмолилась служанка. – Или вы сами? Как же мы без вас?

– Анаста, те, кто любят, никогда не бросают своих любимых в минуту опасности. Они встречают ее плечом к плечу, – зло отчеканила женщина, но было видно, насколько трудно ей дается каждое слово. – Я жена своего мужа, я его жизнь.

     Женщина больше не смотрела на меня, а я с любопытством разглядывала часы, которые она заводила. Первый поворот, второй, третий… Она выпустила медальон из подрагивающих пальцев. Пошел обратный отсчет. Я слышала, как стрелка двигалась. Каждая секунда – щелчок. Каждый щелчок – удар моего сердца.

– Береги ее, – выдавила женщина.

     Она хотела сказать что-то еще, но резко обернулась, загораживая меня и служанку своей спиной. Такая хрупкая – сейчас она казалась величественной, опасной, собранной. Я выглянула из-за ее платья, и в тот же момент в пещеру вошел мой ночной кошмар.

     Длинные черные волосы, убранные в косу, были слипшимися от крови. Огромный порез пересекал его щеку и бровь. От белоснежной рубашки остались лишь кровавые ошметки. Я помнила каждую его черту. И черные глаза, что опасно сузились. И тонкие губы, что исказились в кривой усмешке. Он смотрел на женщину с презрением, ощущая себя победителем.

– Я забираю вашу дочь, дарая. По праву сильнейшего, – зло выплюнул он, а его грудь, как и плечи, тяжело вздымалась, хотя голос – твердый, звенящий – был уверенным и не срывался.

– Вам придется убить меня, чтобы сделать это, – без промедления ответила женщина.

     Стрелка все так же продолжала щелкать, а я продолжала бесхитростно смотреть на мужчину. Было время, когда я боялась его. Просыпалась от этого кошмара в холодном поту и кричала, потому что перед глазами стоял его пожирающий, безумный взгляд, но годы шли, и я смирилась с этим кошмаром, воспринимая его как часть себя.

     Школьный психолог всегда говорила, что в этом сне я придумала себе родителей, которые были вынуждены отказаться от меня по независящим от них причинам. Попросту говоря, я пыталась оправдать тех, кого не помнила и не знала. Даже тетю Настю приплела, вообразив ее служанкой. Оставалось только дождаться, когда стрелка на часах щелкнет в последний раз. Как и всегда, мы с моим кошмаром встретимся взглядами, и все исчезнет. Так было всегда, так случилось сейчас, так будет и в следующих снах.

     Вздрогнув, я открыла веки и потянулась к мобильному телефону, чтобы узнать, который сейчас час. Экран показывал без десяти восемь. Еще целых десять минут могла спать, но нет же! Обязательно нужно было присниться ему так рано! Что за манера такая – не давать высыпаться бедной девушке?

     Пробурчав что-то невразумительное о кровавых мужчинах и гордых женщинах, я потопала в ванную, чтобы смыть с себя липкие ощущения кошмара. Нет, спустя двенадцать лет я воспринимала его спокойно, не кричала, не билась под одеялом, больше не вздрагивала, но этот взгляд все равно будто оставлял на мне свою невидимую метку. И каждый раз я терла кожу губкой до покраснения, каждый раз закрывала веки и убеждала себя в том, что ничего этого никогда не было. Я это придумала. Всего лишь плод моего воображения.

     Самое интересное, что, просыпаясь, я никогда не помнила лиц. Было стойкое убеждение, что со мной там в роли служанки присутствовала тетя Настя. Что я видела мать, отца, но вспомнить их лица я не могла. Как не могла вспомнить и лицо своего ночного кошмара. Только его глаза и врезались в мою память – черные, обжигающие, – а больше ничего.

     В своем сне я никогда не росла. Судя по всему, мне было около шести лет, если брать во внимание рост и то, как возвышались надо мной другие, но я не чувствовала ту себя. Раньше действительно была в этом кошмаре испуганным ребенком, но с годами бояться устала. Просто ждала окончания, потому что знала: оно обязательно наступит.