Невеста на удаленке. Без риска получить кирпичом

Глава 21

Я пришла ровно к восьми. Даже чуть раньше — чтобы осмотреться, занять удобную позицию, не выглядеть дёрганой, которая мчится на встречу в последнюю секунду.

Парк в это время будто вымирал. Фонари горят, но света от них — как от карманного фонарика. В одном месте лужа, в другом — тень такая густая, что непонятно: то ли куст, то ли кто‑то стоит.

Фонтан. Ну конечно, фонтан — классика жанра.

Я встала сбоку, чтобы видеть подходы. Руки в карманы, плечи чуть сгорблены — не от страха, а от холода. Ветер пробирал насквозь. Куртка, конечно, красивая, но для такой погоды — просто декорация.

Первые минут двадцать я ещё держалась. Оглядывалась, прикидывала: вот там слишком темно, там скамейка пустая, там… да нет, никого. Телефон в руке — ни сообщений, ни звонков. Экран подсвечивает пальцы, и на секунду кажется, что кто‑то шевельнулся в кустах. Но нет. Просто ветка.

Через сорок минут ноги начали ныть. Не от усталости — от напряжения. Стоишь, как столб, и каждое движение кажется подозрительным. То шагнёшь влево, то вправо, то опять на место. Как будто танцуешь какой‑то дурацкий танец.

«Может, опоздал? Может, передумал? Может, это проверка?» — мысли крутились, как карусель.

Холод пробрался уже под свитер. Я обхватила себя руками, потёрла плечи. Зубы чуть стучали — то ли от холода, то ли от нервов. В голове: «Ну давай же, приходи. Хоть кто‑нибудь».

Час. Целый час я простояла у этого фонтана. Уже не оглядывалась — просто смотрела на воду, на блики, на свои ботинки, которые стали мокрыми от брызг.

В какой‑то момент захотелось просто сесть на бортик и заплакать. От холода, от бессилия, от того, что всё это — как игра в прятки, где ты один, а остальные смеются за углом.

Достала телефон. Пальцы не гнулись. Написала: «Никто не пришёл. Я замёрзла. Возвращаюсь».

Я добрела до машины, где ждали Лиза и Виктор. Дверь скрипнула, когда я захлопнула её за собой. В салоне было тепло — они включили обогрев, но мне всё равно казалось, что холод проник внутрь, осел где‑то под кожей.

Села на заднее сиденье, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Молчала.

— Никто не пришёл? — тихо спросила Лиза, оборачиваясь.

Я кивнула, не глядя на неё.

— Ничего. Пусто, — выдавила из себя.

Виктор, сидевший за рулём, постучал пальцами по рулю. Потом произнёс:

— Никого подозрительного тоже не было. Ни слежки, ни наблюдателей. Всё чисто.

Лиза нахмурилась, провела рукой по волосам:

— А может, они поняли, что Вероника не одна пришла? Может, засекли нас?

Виктор почесал щёку, задумчиво прищурился:

— Нет… Тут что‑то другое. Не похоже на отказ из‑за подозрений. Скорее… — он помедлил, — скорее, это была проверка. Настойчивость. Готовность ждать. Или просто игра на нервы.

В салоне повисла тишина. Только шум дождя по крыше и редкое шуршание шин по мокрому асфальту.

— Пора домой, — наконец сказал Виктор, заводя двигатель.

Лиза вздохнула, посмотрела на часы:

— У меня ещё дела. Встретимся завтра?

Я молча кивнула. Говорить не хотелось. Внутри всё ещё гулял ледяной сквозняк — не от улицы, а от пустоты, оставшейся после часа ожидания у фонтана.

— Тогда я поеду к Виктору, — тихо произнесла я. — Не хочу оставаться одна.

Виктор бросил на меня короткий взгляд через зеркало:

— Хорошо. Поехали.

Мы зашли в квартиру Виктора. В прихожей пахло деревом и чем‑то тёплым, домашним — может, остатками ужина или просто так пахнет жильё, где кто‑то действительно живёт, а не просто ночует.

Я плюхнулась на диван, даже не снимая куртки. Просто опустилась, подтянула колени к груди, обхватила их руками. Как в детстве, когда хотелось стать меньше, незаметнее.

Виктор молча прошёл на кухню. Слышно было, как он гремит чайником, щёлкает кнопкой, потом шуршит шкафчиками. Через пару минут он вернулся — в руках плед и кружка с чаем. Плед накинул на меня, как будто знал, что я не смогу сама встать и взять. Кружку поставил на столик так, чтобы я могла дотянуться, не меняя позы.

— Пей, согреешься, — сказал он тихо, без нажима.

А потом не сел в кресло напротив, как я ожидала, а пристроился рядом со мной на диване — не вплотную, но достаточно близко, чтобы я почувствовала тепло его тела.

И тут повисла эта тишина. Не та, когда неловко и хочется сбежать. А другая — плотная, насыщенная. Как будто воздух между нами стал гуще, и каждое невысказанное слово оставляло в нём след.

Мне хотелось просто повернуться к нему и уткнуться лицом в плечо. Чтобы он обнял, чтобы перестал быть просто «помощником», «союзником», а стал… кем? Тем, кто просто держит. Без вопросов, без объяснений.

Но что‑то останавливало.

Не страх, нет. Скорее — боль. Наша прошлая история. Тот день, когда он сказал: «Так будет лучше». Тот взгляд, которым он смотрел, будто уже был где‑то далеко. Те месяцы после — когда я училась не вздрагивать от звонков, не искать его лицо в толпе, не вспоминать, как пахнет его свитер после прогулки.