Невеста на уикенд

Глава 16

Глава 16

Люблю тебя, о мой диван,

Ты мягок и удобен

И трам-парам-парам-парам

Ты просто бесподобен.

- Н-да, - я вздохнула и открыла глаза.

Ода дивану так себе. Поэт из меня средней паршивости, и мне придется с этим как-то жить. Потеря потерь. После села и оглядела свою комнату. Взгляд становился на журнальном столике, где стояла рамка-сердечко с фотографией Колчановского. Поджав губы, я перевернулась и упала лицом в подушку. Я не скучаю, не скучаю, не скучаю…

- Черт!

Поднявшись с дивана, на котором собиралась блаженствовать, а не мучиться, я подошла к фотографии и взяла ее в руки.

- Ну что смотришь? – проворчала я. – Улыбается он еще, поглядите на него. У тебя-то всё хорошо, да? Работаешь там, ни о чем не думаешь. Небось, с Лизой своей уже успел встретиться, напряжение скинул, угу. Да пошел ты.

И фотография переехала в шкаф. На полку с пододеяльниками. Вот пусть там и лежит, самое место. Удовлетворенно потерев руки, я вернулась на диван и взяла пульт. Пощелкав по каналам, я закрыла глаза и решила, что нужно поспать. Во сне ни о чем не думается. Но уже через минуту достала из-под подушки телефон, посмотрела на экран, но ни пропущенных звонков, ни сообщений там не было. Да что б меня! Телефон вернулся под подушку, и я упрямо закрыла глаза.

А через пару минут подскочила на диване, потому что из-под подушки неслась мелодия вызова. У меня вдруг затряслись руки от нахлынувшего волнения, к горлу подкатил ком, и сердце гулко заухало в груди.

- Да совсем что ли чокнулась?! – рассердилась я на себя и выхватила телефон, чтобы уже через мгновение ощутить дикое разочарование – это был не он. – Аллё, - из-за обуревавших меня эмоций, голос прозвучал зло.

- Здорово, племяшка? – дядя Ваня был как обычно бодр и ехиден: - Почто дядьку родного обгавкала?

- Еще не начинала, - проворчала я. – Привет, дядь.

- Тамбовский волк тебе дядь, - прилетел мгновенный ответ.

- Дядя Ваня, - поправилась я. – Соскучился?

- Аж зубы сводит, - с усмешкой произнес он. – Ты чего злющая такая?

- А от тебя добротой так и прет.

- Мне по сроку службы положено, а ты молода еще, чтобы рычать. Что случилось-то? С работы выперли?

- А ты этого так и ждешь? – кривовато усмехнулась я. – Нет, дядя Ваня, меня шеф ценит. Недавно премировал за отличную работу денежной суммой и дорогущим креслом. У меня всё отлично. А вы там как?

- Приезжай, узнаешь, - ответил дядя. – Не засиделась еще в чужих краях?

- У меня теперь такое кресло, что еще лет пять могу просидеть, зад не отвалится, - я невольно улыбнулась и приняла удобную расслабленную позу. – Что у вас нового?

- А что тут нового? Родители твои, как обычно, я тоже. Всё стабильно. Так когда домой? Давненько не появлялась.

- Будет отпуск, приеду.

- Не дурила бы, была бы вольной птицей…

- Ой, не начинай, - скривилась я. – Заведешь старую песню, отключусь.

- Как поживает твой дурак? – почти не сменил тему дядя.

- Дурак рассосался.

- Ну, хоть одна хорошая новость. Нового дурака нашла?

- У тебя хоть кто-то умный есть?

- Есть, конечно, - усмехнулся дядя. – Я.

- Кто бы сомневался. У нас в семье только ты вундеркинд.

- Не хами, солнышко, я ведь и навестить тебя могу, - голос дядя стал вкрадчивым. – Посмотрю, где живешь, с кем дружишь, где работаешь…

Я закатила глаза. Хотела ответить резко, но передумала и покладисто произнесла:

- Прости меня, дядя Ваня, я не хотела тебя обидеть. А приедешь, я уеду, - пообещала я. – Хочешь разрушить мою жизнь, продолжай в том же духе. Опыт уже есть.

- Ну-ну, не заводись, не хочу ругаться. Я не для того звонил, - пошел на мировую родственник.

- А для чего?

- Ты у меня единственный ребенок, хоть и племяшка, я действительно скучаю. Неужели нельзя просто пообщаться, не задирая друг друга?

- Ты первый начал, - ответила я ворчливо.

- Сама-то не сильно отмалчивалась. Кровь, мать ее, не водица, - хмыкнул дядя. – Брат мой рохля, твоя мать – интеллигентная женщина, а ты в меня характером пошла. Такая же зараза. – Я снова закатила глаза, слушая уже знакомую песню. – Чего молчишь? Поддакнула бы хоть, порадовала старика.

- Тебе до старости, как мне до Пекина лунной походкой, - улыбнулась я. – Я люблю тебя, дядя Ваня.

- Вот с этого и следовала начинать, - произнес довольный родственник. – А то рычит она, как тигра голодная. Может, я все-таки приеду? Хоть повидаемся, погуляем, а?

- Нет, - сказала я, как отрезала. – Это я приеду, вот тогда повидаемся, и погуляем. Мне твой нос в моих делах не нужен, своего ума хватает.

- Был бы ум…

- Всё, мне пора бежать. Люблю, целую. Пока! – протараторила я и отключилась. – Уф.

А я предупреждала, что слушать не буду! Предупреждала? Предупреждала. Сам виноват. Затем посмотрела на то место, где еще недавно стояла фотография Колчановского, покачала головой и сползла по сиденью дивана на пол, да так и осталась в позе забытой игрушки. Однако ненадолго, потому что телефон опять разорвало мелодией вызова. Чертыхнувшись, я посмотрела на экран – дядя. Нажав ответ, я собралась повторить, что мне некогда, но услышала только одно:

- Жди в гости, - и труба замолчала.

Мои ноздри в одно мгновение раздулись под напором пара. Я швырнула телефон, и моя умница удачно приземлился на мягкое кресло, оставшись живым и невредимым. Ну, дядя Ваня… Ну… ладно. Мою депрессию, как рукой сняло. Вскочив на ноги, я промчалась по комнате ураганом, не зная, куда выплеснуть распиравшую меня энергию, и снова поглядела на журнальный столик. Ноги сами привели меня к шкафу. Я достала фотографию и с чувством прижала к груди: