Невеста на замену для Северного Лорда

5

– Девица не в себе, – цедит он сквозь зубы, с трудом сохраняя самообладание, – она слабая, болезненная, я приказал ей лежать, но она пришла сюда. Не иначе лихорадка ею руководит, она несет бред! Я отведу ее обратно.

Он стремительно подходит ко мне, я же пячусь от него. Кажется, тот самый, его приятный сосед, тоже встает из–за стола и топчется на месте, не зная, то ли идти к нам, то ли оставить все как есть.

«На что я рассчитывала? На неспешный диалог с обязательным блоком о погоде? Я явно перепутала миры», – думаю с раздражением на себя.

– Я не больна! Я хочу разделить земли отца честно, чтобы каждому из вас, достойнейших мужей, досталась часть! – кричу, а в следующую секунду упираюсь лопатками в стену.

Неправильную траекторию я выбрала, широченный проем всего в двадцати сантиметрах от меня, но заминки достаточно для того, чтобы Кнут–таки достиг меня.

– Замолчи, – шепчет он с ненавистью, закрывая мне рот своей лапищей.

– Отпусти девицу! – возмущается тот самый, приятный.

Почему–то подсознание не подкинуло мне его имя, то ли настоящая Бритта не знала этого мужчину, то ли подсказки закончились, дальше мне предстоит выкручиваться самой.

Что примечательно, остальные собравшиеся пришли в возбужденно–радостное движение после моих слов, но палец о палец не ударили, чтобы защитить меня от Кнута. Лишь спокойный идет к нам, не только с места выкрикивает.

– Да отпусти ты ее говорю, она такая хрупкая, поломаешь, – с силой отталкивает он от меня Кнута. – Чего ты к ней пристал? Она хорошее дело предлагает, для развития наших краев полезное. Ее отец, Рагнар, был отличным воином, но своим он не делился. А самые плодородные земли здесь, на равнине, это все знают. Теперь наши женщины и дети не будут голодать, а нашим мужчинам не придется все время пропадать в море. И нам не придется платить монеты, чтобы выпросить лишний мешок ржи или овса, как это было при Рагнаре. Все его войско погибло, нам никто не будет препятствовать. Девчонка – наша благодетельница!

«Так вот как тут была устроена экономика, отец Бритты не гнушался наживаться на соседях. Понятно, почему Кнут хотел все себе. Вот только где же тогда монеты? Где их держал Рагнар? Он со своими людьми погиб, но не брал же он с собой золото, верно?» – проносятся в моей голове мысли, а расклад вокруг успевает поменяться, пока я пребываю в размышлениях.

– Садись, ты достойна почтить память отца с нами и отпраздновать свою щедрость.

Спокойный усаживает меня за стол рядом с собой и ставит тарелку, попутно накладывая туда всего понемногу. Кто–то с другого боку протягивает мне кружку, судя по запаху, с водой.

– Эм, спасибо, – отвечаю неуверенно.

Мужчины смеются, а потом перестают обращать не меня внимание, возвращаясь к прерванным моим появлением разговорам.

Я же предпочитаю уделить время еде, стойко игнорируя Кнута, бросающего на меня ненавидящие взгляды. Еще хорошо, что здесь нет Бьерна, мало ли, что бы он сказал. Хотя и странно, что его нет, неужто Кнут избавился от туповатого свидетеля?

– Дом этот твой по праву, и территория, примыкающая к нему, мы тебя не бросим, оставим людей на подмогу, чтобы управляться хозяйством, – рассуждает мой доброжелательный сосед.

– Угу, – киваю, отпивая из кружки, – спасибо.

Я благодарю за то, что мне оставят мое же. Н–да.

Но так даже лучше, я и не надеялась на подобный исход. Я ведь думала, выторговать себе путь на материк, где собиралась как–то устраивать жизнь. А теперь мне вроде как незачем уходить.

«Все слишком легко», – думаю напряженно, в душе мне неспокойно, тревога лишь усиливается, хотя, казалось бы, должна утихать.

– Спасибо за все, я устала, пойду к себе, – не выдерживаю внутреннего волнения и покидаю трапезную, впрочем, успев насытиться.

Ноги сами ведут меня обратно, но не в ту комнату, в которой я очнулась, а в соседнюю. Оглядываясь, осторожно прикрываю за собой дверь. Теперь нужно отринуть сознательные мысли и позволить интуиции и дальше вести меня.

А ведь это сложно, отринуть сознательное, оно так и лезет в голову, нагло и непрошено, считая себя полноправным и единственным хозяином. Но все же мне удается не потерять интуитивный указатель, потому что всего через несколько минут у дальней стены под кроватью отца я приподнимаю половицу и нахожу небольшой сундучок.

– Как–то маловато будет для человека, который наживался на соседях, или он много тратил на походы? – бормочу себе под нос, вытаскивая свой клад наружу. – Или нет, совсем не мало, – беру свои слова обратно, открывая крышку.

Вряд ли местные платили отцу драгоценными камнями и золотом, а в этом сундуке именно они. У меня глаза разбегаются при виде этой красоты и богатства. Но нельзя терять самообладание.

Беру холщовый мешочек, лежащий тут же, в сундуке, и наполняю его содержимым. Что примечательно, мешочек маленький, а в него помещается все больше и больше.

– Магия, – благоговейно шепчу, засовывая в мешочек последнюю монетку.

Далее я ставлю на место сундук и возвращаю половицу. С мешочком выходит сложнее. Его нужно носить при себе, но так, чтобы никто не видел.