Невеста на замену для Северного Лорда

27

Торвальд усмехается, тем не менее продолжая со всей серьезностью, на какую способен, что становится понятно, что за усмешкой он прячет настоящие чувства:

– Может, ты покорила меня в самое сердце, вот и не хочу я тебя отпускать. Может, я хочу, чтобы фиктивная помолвка перед родственниками превратилась в настоящую. Может, я просто хочу сделать тебя счастливой, а ты все не веришь…

Внимательно всматриваюсь в Торвальда и не знаю, как реагировать. Я пытаюсь помнить о том, что он преступник, о том, что он прекрасно умеет лгать, но зачем придумывать сказку, когда я и без того следую за ним, как привязанная?

– Это, – напряженно сглатываю, – это очень жестокая шутка, – принимаю решение и усилием воли отворачиваюсь от Торвальда.

Но моя душа и сердце требуют не слушать голос разума, требуют поверить в рассказанную сказку. Глупые какие, но других у меня нет.

– Прекрасно! – с чувством восклицает Торвальд. – Значит, это все шутка, пусть будет по–твоему. В конце концов, ты у нас дама, а я хорошо воспитанный джентльмен. Как дама пожелает, так и будет. Прошу, – он указывает рукой в сторону, – пройдемте в ближайший трактир, до того, как я отправлю вас Северному Лорду, чего вы так сильно жаждите, я, так и быть, накормлю вас. Исключительно ради поддержания в вас жизненных сил, чтобы доставить своему господину в добром здравии. Какая может быть искренняя забота у преступника, да?

Он делает первый шаг в сторону, подразумевая, что я отправлюсь за ним. А я, а что я? Если это такое тонкое манипулирование, то я на него ведусь целиком и полностью.

– Торвальд, – подскакиваю к мужчине и хватаю того за руки, – прости меня, пожалуйста, то есть простите. Я не хотела обидеть, просто разум велит быть острожной.

Мой сопровождающий смотрит на меня сверху вниз, но без надменности, просто разница в росте позволяет.

– Разум – это хорошо, – кивает он, – это очень хорошо. У иных его и близко нет, жизнь проживут, а ума не наживут. Вот только у нас есть еще и сердце с душой. Они тебе что говорят?

– Они велят извиниться и верить тебе, то есть вам, – отвечаю, робко улыбаясь.

– Какие они неразумные, – зеркалит мою улыбку Торвальд, – впрочем, я их понимаю, – произносит он и вдруг делает неожиданное – он меня целует.

Нежно, почти невесомо, но тем не менее достаточно уверенно, чтобы понять, что его губы соприкоснулись с моими не случайно, и что жалеть он об этом точно не будет.

Вот и я не хочу жалеть. Я сначала замираю, а потом принимаюсь робко отвечать. Не отстраняюсь, свой выбор я сделала, послушав сердце и душу, не разум. И наверняка мне это еще аукнется и не раз, но я ничего не могу с собой поделать. Так головокружительно приятно разрешить себе расслабиться, поверить и урвать кусочек настоящих чувств.

Плохо, что мы оба слишком увлекаемся и привлекаем ненужное внимание, нам бы остановиться, да хотя бы отойти в тень, а не миловаться друг с другом в лучах закатного солнца прямо посреди оживленной улочки, полной народа. Мы не на острове, где нравы свободнее, мы практически в другом государстве, где общество уже опирается на далекие цивилизации, сохраняя при этом суровость Севера, если нужно кого–то покарать.

И, конечно, нам не везет. Пренебрежение общественным нормам приличия аукается нам всего через несколько минут…