Невеста на замену для Северного Лорда

31

«Будет все, да непонятно как», – посещает меня дельная мысль.

В этой скачке меня вообще посещают исключительно дельные мысли, не иначе скорость и воздух, обдающий голову, помогают прояснить разум. А, может, дело в том, что я расслабилась. За мной никто не гонится, обо мне заботятся.

«Ага, и решают, куда мне двигаться дальше», – влезает мое подсознание, которое настроено менее позитивно нежели разум в целом.

«Нужно потребовать заключить договор в письменном виде, когда приедем, тогда у меня будут гарантии», – решаю про себя, считая, что это отличный план. Правда, мое подсознание лишь скептически хмыкает на эту мою мысль, но что поделаешь. Признание Торвальда, наше сближение – это все великолепно, но разве могу я вот так бросаться в омут с головой? Разве могу позволить себе наивно доверять на слово?

– Деревня, – тем временем с облегчением произносит Торвальд, вырывая меня из своих мыслей, – мы доехали до места нашего ужина и ночлега.

– Значит, нам еще завтра скакать дальше. Кстати, ты хотел представительную карету, чтобы впечатлить родственников?

– Не только. Та карета моя на самом деле, была. Идем внутрь, тебе нужно отдохнуть, – он тянет меня вперед.

В трактире при постоялом дворе тепло, задорно горит очаг, а еще здесь очень многолюдно. Правда, стоит нам зайти, и гомон многих голосов стихает, как по команде, а глаза абсолютно всех посетителей, хозяина заведения и его помощниц приковывается к нам.

Я неосознанно тушуюсь от такого внимания и делаю шаг назад за спину Торвальда.

– Доброго здоровья всем, хорошей вам трапезы! – громко говорит мой спутник и слегка кланяется.

Вот кто излучает уверенность и не тушуется. И, что сейчас однозначно более важно, он произносит правильные слова, потому что люди сразу теряют к нам интерес и возвращаются к своим разговорам, а к нам торопится хозяин заведения.

– Приветствую вас, благородный господин, – говорит тучный мужчина в летах, он тяжело дышит, а еще пытается заискивающе улыбаться, что делает его лицо совсем некрасивым. – Желаете поесть? Или вас комнаты интересуют, – на последней фразе хозяин заведения бросает взгляд на меня.

– Мы с моей невестой, – с нажимом произносит Торвальд, – отужинаем, а потом нам нужна комната, все верно.

– Проходите, Ригель посадит вас за столик и обслужит, – кивает хозяин заведения, отворачивается от нас и уже тише бубнит себе под нос. – Невеста так невеста, стеснительные все какие пошли, кишка тонка признаться в том, кем они на самом деле друг другу являются.

– Ты что–то сказал? – окрикивает его Торвальд.

– Нет–нет, господин, что вы, вам показалось, – поворачивается мужчина со своей неискренней подобострастной гримасой на лице.

– То–то же, – хмурится Торвальд и качает головой.

Нас усаживают за длинный деревянный стол, рассчитанный явно на большее количество человек, и любезно рассказывают, что у них сегодня нынче на ужин. Выбор оказывается не очень богатым, но лично мне все равно. После диеты на хлебе и сыре горячая похлебка воспринимается мной, как нечто невероятно изысканное и, главное, вкусное.

– Я плохо о тебе забочусь, – качает головой Торвальд, наблюдая за тем, как я ем.

– Что такое? – сильнее выпрямляюсь и отставляю от себя ложку с тарелкой. – Я некрасиво ела, да? Нарушила этикет? Волнуешься, что опозорю тебя перед родственниками–снобами?

– Бритта, – Торвальд мягко улыбается, – ты не можешь опозорить, даже если решишь нарушить все правила этикета разом. Ты ела аккуратно, не волнуйся, просто на твоем лице было написано такое блаженство третьесортной похлебкой, что мне стало стыдно.

– А тебе–то чего стыдиться? Не ты ж ее варил, – мне становится смешно. – Все нормально, честно.

Сдается мне у кого–то начинают сдавать нервы, и этот кто–то совсем не я. Видимо, Торвальд переживает о предстоящей встрече с его родственниками сильнее, чем хочет показать. Впрочем, это неудивительно.

– Не я, верно, – Торвальд ковыряет свою тарелку без аппетита.

Я же не капризничаю и продолжаю есть. Если я чему–то и научилась в новом мире, так это тому, что есть нужно хорошо, если выдается такая возможность, а то неизвестно, когда в следующий раз появится еда.