Невеста наблюдателя

1 глава. Нора

Нора

В библиотеке стоит густая, тяжёлая тишина; лишь изредка её нарушает протяжный стон половиц, пока я аккуратно расставляю книги по полкам, проводя пальцами по корешкам и возвращая каждую на своё место. Я люблю вечерние смены. Здесь почти никогда никого нет, и я могу бродить вдоль стеллажей в поисках нового сокровища, а когда все дела на ночь закончены — сбежать в другой мир. Книги дают мне возможность стать кем-то другим, хотя бы ненадолго поверить, что существует настоящая любовь, а добро в конце концов побеждает зло.

Я поднимаюсь на самый верх стремянки и тянусь, чтобы поставить последнюю книгу на место, как вдруг какой-то звук заставляет меня вздрогнуть. Я качаюсь и едва не теряю равновесие. Сердце срывается в бешеный ритм от резкого выброса адреналина. Я на секунду замираю, пытаясь удержаться, а потом спускаюсь вниз так быстро, как только могу, настороженно прислушиваясь.

В библиотеке по-прежнему тихо, но почему-то она уже не кажется пустой. Будто сам воздух изменился, уловив чьё-то присутствие.

— Эй? Здесь кто-нибудь есть? Мы скоро закрываемся, — зову я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Ответа нет. Слышно только, как сердце колотится у меня в груди — быстро-быстро, как крылья колибри, — да моё неглубокое дыхание. Я пытаюсь отмахнуться, убеждаю себя, что это всего лишь ветер или где-то скрипнул стеллаж, но волосы на затылке встают дыбом, и меня не отпускает отчётливое ощущение: за мной наблюдают.

Я резко оборачиваюсь, будто если сделаю это достаточно быстро, то успею поймать призрака до того, как он растворится в воздухе. Но в ответ на меня равнодушно смотрят только книги, не желая выдавать своих тайн. Может, я просто схожу с ума и всё себе придумываю. Но в последнее время такое случается слишком часто. И у меня куда больше причин быть настороже, чем у большинства людей. Рано или поздно они меня найдут.

Я качаю головой и везу тележку обратно к стойке. Разболтанное колесо пронзительно визжит, словно недоброе предзнаменование.

Часы над массивными дубовыми дверями у входа показывают почти десять. Пора закрываться. Чтобы успокоить своё слишком разыгравшееся воображение, я быстро обхожу библиотеку и, убедившись, что внутри никого нет, запираюсь. Здесь мне спокойнее, чем дома, в моей холодной квартире, и я часто остаюсь после закрытия на час-другой, чтобы посидеть в уютном кресле с книгой. Да, потом приходится возвращаться позднее, когда на улицах уже полно ночных пьяниц и людей с дурными намерениями, но библиотека — моё безопасное место. Я лучше буду здесь, чем где бы то ни было ещё.

Я беру книгу, которую сейчас читаю, и иду в укромный уголок. До недавнего времени я любила сидеть у окон: оттуда было видно чернильно-чёрное небо и ухоженный библиотечный сад, залитый светом фонарей. Мне никогда не нравилось ощущать себя запертой.

Пойманной в ловушку.

Чуть больше недели назад я увидела его впервые.

Высокая широкоплечая фигура, почти полностью скрытая темнотой, стояла на улице напротив библиотеки. Сначала я не придала этому значения. Оранжевый огонёк сигареты заставил меня решить, что он просто остановился покурить. А когда я наконец снова подняла глаза, его уже не было.

Но потом я увидела его на следующий вечер. И ещё на следующий. Пять ночей подряд одна и та же фигура стояла во тьме — неподвижно, молча, и смотрела на меня. Встревоженная, я перестала сидеть у окон. И хотя с тех пор я больше не видела своего наблюдателя и не замечала ничего странного по дороге домой, меня не покидает отчётливое чувство: он всё ещё где-то рядом. Прячется в тенях.

Первый страх от его появления — ледяной ужас, что они наконец меня нашли, — прошёл после той недели, когда ничего так и не случилось. Кем бы ни был этот человек, я не думаю, что он имеет отношение к моему отцу. Странно, но какая-то часть меня даже находит его присутствие почти успокаивающим. Будто надо мной присматривает призрак.

Да, со мной явно что-то не так. Я знаю.

Я открываю книгу, нахожу нужную страницу и с наслаждением глубоко вдыхаю, позволяя словам увести меня прочь.

Знакомая пульсирующая боль в колене подсказывает: пора уходить. Я морщусь, выпрямляя ногу, оставляю закладку на нужной странице, закрываю книгу и засовываю её поглубже в сумку, медленно поднимаясь на ноги.

Вместо того чтобы идти к чёрному выходу, я вдруг испытываю необъяснимое желание вернуться к книжным стеллажам в передней части зала. Я успеваю сделать всего несколько шагов, когда я уже отчëтливо понимаю: я не одна.

У меня вырывается испуганный вдох. Над рядами книг на меня молча смотрит пара глаз. В следующее мгновение человек резко отступает назад и исчезает из виду.

— Я знаю, что Вы здесь, — говорю я куда смелее, чем чувствую себя на самом деле. — Можете выйти.

Сердце бешено колотится, во рту пересыхает. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы уже неслась к чёрному выходу. Но мне до смерти надоело бояться, надоело постоянно оглядываться через плечо, поэтому я остаюсь на месте.

Я слышу его дыхание — глубокое, ровное. Потом он очень медленно выходит из-за стеллажей.

Он даже больше, чем я представляла. Тёмная одежда делает его фигуру ещё массивнее. Но не это заставляет мою кровь стынуть в жилах. Его лицо скрыто под лыжной маской, на руках — тёмные перчатки. Видны только глаза: холодные голубые, со льдистым оттенком. Они смотрят на меня с любопытством.

Он не двигается и не говорит. Кажется, он никуда не торопится — просто стоит и наблюдает за мной, как раньше. От него исходит такая угроза, что все мои чувства мгновенно обостряются. Что-то первобытное, глубоко внутри, твердит мне: опасность рядом. И всё же я почему-то не могу убежать. И не чувствую такого ужаса, какой должна была бы чувствовать.

— Ну? Мы так и будем стоять здесь всю ночь, или ты наконец скажешь, какого чёрта тебе от меня надо? — раздражённо бросаю я и вскидываю подбородок, встречая его пронзительный взгляд.

— Ты, — отвечает он низким, глухим голосом на азербайджанском.