Невеста наследника Драконов. Замуж за врага

Глава 6. Церемония, искры и погоня

День свадьбы наступил с безжалостной пунктуальностью рассвета. Солнце в Аурелии в тот день было особенно золотистым, заливая перламутровым сиянием даже мрачные стены Пика, будто сама природа пыталась придать этому дню ложный налёт праздничности. Меня разбудили ещё до рассвета. Наступил день, когда я должна была перестать быть Элиной, невестой, и стать собственностью наследника Драконов.

Подготовка была долгой и изматывающе церемониальной. Сначала омовение в ароматной воде с лепестками серебристых цветов, запах которых был одновременно пьянящим и тошнотворно сладким. Затем манипуляции с моими волосами. Рыжие пряди, такие яркие и живые, укладывали в сложнейшую конструкцию из кос и узлов, утягивая так туго, что болела голова. Потом наступил черед платья. Помощницы мастерицы Эльвиры, молчаливые и сосредоточенные, облачали меня в многослойное сияющее чудовище. Я чувствовала, как тяжелею с каждым слоем. Корсет из змеиной замши стянули так, что дышать стало трудно, но не невозможно, он будто обнимал, а не душил, напоминая о хватке его будущего владельца. Перламутрово розовый шёлк с золотыми жилками шелестел, принимая форму моего тела, и с каждым движением вспыхивал новыми оттенками. Наконец накинули кружевную мантию из лунного лишайника, холодную, как зимний ветер.

И вот наступил кульминационный момент. Сама мастерица Эльвира, с лицом, выражающим священный трепет, внесла на бархатной подушке то, что должно было увенчать этот образ. Венчальный венок.

Это было не живое сплетение цветов, а произведение холодного, безупречного ювелирного искусства. Основа была из тончайших платиновых проволок, сплетённых в узор, имитирующий лавровые ветви, но с шипами, похожими на крошечные драконьи коготки. В пазухи этого металлического плетения были вправлены пластинки перламутра, отливающие всеми цветами радуги. А в центре, надо лбом, сиял крупный, овальный камень. Он не был похож на бриллиант. Он напоминал земной лунный камень, но с более глубоким, внутренним свечением. Он мерцал молочным, голубоватым сиянием, и внутри него, казалось, плавали застывшие серебристые искорки. Это был «слёзный агат Пика», как шепнула одна из девиц, самая редкая драгоценность. Венок был прекрасен, как сон, и так же нереален. Когда его возложили мне на голову, он оказался на удивление лёгким, но холод металла и камня проникал сквозь волосы, напоминая о ледяном прикосновении Кайлана.

Меня повели. Длинная процессия, возглавляемая молчаливыми слугами с факелами из синего пламени, двигалась по бесконечным коридорам к Центральному Святилищу. Шлейф моего платья несли четыре мальчика, наверное сыновья вельмож. Бабушка Марика шла прямо за мной, одетая в строгое тёмно синее платье, почти монашеского покроя, но из такой дорогой ткани, что оно отливало, как крыло ворона. Её лицо было непроницаемой маской. Моя мама же, напротив, еле подавляла слезы.

Святилище оказалось круглым залом под открытым небом, точнее, под стеклянным куполом, сквозь который лился тот самый золотой свет. Вокруг, на каменных скамьях, сидели драконы знатных кровей. Все в парадных одеждах, все с синевой в волосах и жёлтыми глазами, устремлёнными на меня. Тишина была оглушительной. В центре зала, на возвышении, стоял Кайлан.

Он был одет в одежды цвета ночного неба, тёмно синие, почти чёрные, расшитые серебряными нитями, изображающими созвездия. Его волосы, обычно наспущенные по плечам, были сегодня убраны назад, открывая безупречные, резкие черты лица. Он смотрел на приближающуюся процессию с тем же отстранённым, аналитическим выражением, с каким, наверное, изучал пробирки. Ни радости, ни волнения. Только ожидание выполнения протокола.

Рядом с ним, на более высоком троне, восседал его отец, Верховный Дракон Горин. И вот, пока мы ждали появления верховного жреца, между моей бабушкой, занявшей почётное место в первом ряду, и Горином завязался один из их словесных поединков, ставших уже знаменитыми на весь Пик. Голоса, благодаря отличной акустике зала, были слышны многим.

Горин, глядя поверх голов, произнёс громко, с намёком на зловещую шутку, «Кажется, у нашего жреца сегодня ноги не идут. Или совесть замучила, что приходится благословлять такой… неравный союз».

Бабушка, не поворачивая головы, парировала своим низким, хриплым голосом, который, однако, нёсся ясно, «Может, просто молится, господин Горин, чтобы невеста вашего сына не оказалась столь же… крикливой, как некоторые из его прошлых кандидаток. А то ведь и жреца оглушить можно».

В зале кто то сдержанно кашлянул. Горин нахмурился, его оранжевые глаза сверкнули. «Старая рана, Марика, всё ещё ноет, вижу. Жаль, что Дар тебе благоразумия не принёс».

«Зато принёс долголетие, чтобы посмотреть, как ваше сиятельство вот уже пятый год пытается устроить личную жизнь своему отпрыску, ― невозмутимо ответила бабка. ― И, кажется, наконец преуспел. Поздравляю».

Он что-то проворчал в ответ, но тут появился жрец, древний, сгорбленный дракон с волосами цвета пепла и глазами, почти белыми от возраста. Церемония началась.

Она была странной, лишённой тепла. Жрец произносил длинные, витиеватые фразы на древнем наречии, смысл которых ускользал даже от многих присутствующих. Потом наступил ключевой момент. Нам поднесли чашу с тем же синим вином. Мы должны были отпить из неё по очереди. Затем жрец велел нам соединить руки.

Кайлан протянул свою ладонь, но не для того, чтобы взять мою. Он просто поднёс её параллельно моей, оставив между нашими руками расстояние в пару сантиметров. И я поняла. Это была мера предосторожности. Ритуальный, безопасный вариант того, что он делал на Смотринах. Нельзя было рисковать нанести невесте вред раньше времени, а то, как рассуждала их чудовищная логика, «соитие могло не произойти». Драгоценный сосуд нельзя было разбить до использования.

И тут во мне что то ёкнуло. Насмешливое, дерзкое. "Мне то ничего не будет", промелькнула мысль. Я же «идеально подошла». Или не идеально?

Пока жрец бормотал следующую часть заклинания, я, не раздумывая, чуть двинула руку вперёд и коснулась кончиками пальцев ладони Кайлана.