Невеста Первого Дракона. Брак поневоле

Глава 3. Запечатать Первого

Кэль был тёплым.

Не “приятно тёплым”, не “уютным” — другим. Опасным. Как костёр, к которому тянет ладони, даже если ты знаешь: обожжёшься.

Я проснулась не от света и не от звука.

От того, что в груди стало слишком… ровно.

Как будто кто-то держал мой страх на ладони и не давал ему вырваться.

Я лежала у него на груди. Щекой на его рубашке. Слышала стук сердца — медленный, уверенный. Слишком уверенный для того, кто вчера готов был сгореть ради контроля.

И я мгновенно вспомнила всё.

Дверь. Камин. Одна кровать. Мой поцелуй. Его руки. Мой шёпот “не отпускай” — такой стыдный, что хотелось вырвать его из памяти вместе с дыханием.

Я резко подняла голову.

Кэль не спал.

Он смотрел на меня спокойно, словно ждал, когда я очнусь и начну злиться.

— Слезь, — прошептала я, потому что голос громче звучал бы как признание.

— Ты слезешь — и тебе станет хуже, — ответил он так же тихо.

Меня будто щёлкнули по нерву.

— Мне уже хуже.

— Ты врёшь.

Я оттолкнулась ладонью от его груди, собираясь встать, — и серебро на запястье отозвалось тяжёлым жаром. Не боль, но плотная тянущая неприятность, будто кто-то внутри моего тела схватил тонкую нить и дёрнул.

Я замерла.

Кэль не улыбался. Даже не выглядел довольным.

Он просто протянул руку и перехватил моё запястье.

Не силой — правильно. Как будто знал, где держать, чтобы не ломало.

— Не рви, — сказал он.

Его голос был сонный. Ниже обычного. Такой, от которого, если бы я была другим человеком, у меня бы просто… отключился мозг.

Я стиснула зубы.

— Отпусти.

Кэль не отпустил.

— Ещё минуту, — произнёс он лениво, будто мы были нормальными мужем и женой, а не двумя людьми, которых заперли вместе, чтобы не взорвалась система.

И меня это взбесило так сильно, что я едва не рванула руку снова — назло.

— Ты… — начала я.

— Тише, — перебил он. — За дверью стража.

Как будто в подтверждение, снаружи раздался чёткий стук.

— Первый, — голос звучал глухо сквозь камень. — Совет ждёт. Немедленно.

Я резко отстранилась. На этот раз получилось. Но как только расстояние между нами стало больше, воздух в груди снова сжался, и серебро на запястье неприятно запульсировало.

Прекрасно.

Даже злиться “на расстоянии” теперь трудно.

Кэль сел. Быстро, собранно — будто сон с него сняли одним приказом. Провёл ладонью по лицу, как человек, которому не дали нормально закончить ночь.

Я встала и тут же обняла себя руками, словно могла спрятать под ладонями то, как тело всё ещё помнит его.

— Ты идёшь? — спросил он, не глядя.

— Я никуда не иду с тобой, — выплюнула я.

Он поднял взгляд. Спокойный, тёмный.

— Тогда останешься здесь, — сказал он. — И будешь слышать, как они решают, что делать с твоим Пеплом.

Слова попали точно.

Я ненавидела, что он умеет так.

— Ты опять говоришь “мой”, — зло заметила я.

— Ты опять делаешь вид, что тебе всё равно, — ответил он. И, чуть наклонив голову, добавил: — Не получается.

Я хотела ответить, но дверь снова стукнула.

— Первый. Время.

Кэль поднялся, накинул плащ. Движение простое, почти грубое, но даже в нём было что-то… слишком мужское. Слишком уверенное.

Он подошёл ближе — не по желанию, а потому что так было легче нам обоим. Я чувствовала, как серебро внутри перестаёт давить.

— Не отходи от меня при них, — произнёс он тихо.

— При них? — я хмыкнула. — А при тебе можно?

Кэль задержал взгляд на моих губах. На секунду. На одну проклятую секунду, от которой у меня снова сбилось дыхание.

— При мне ты и так не отходишь, — сказал он ровно.

И вышел.

Я пошла следом.

Не потому что хотела. Потому что если я останусь — они решат без меня. И без Пепла.

Коридоры Угольной Башни утром казались холоднее. Как будто ночью камень тоже слушал и теперь всё знал.

У арки, ведущей к залу Совета, меня остановила Мирелла.

Она была идеально собранной. Как всегда. Только глаза выдавали, что она не спала.

— Тебе не обязательно присутствовать, — сказала она ровно.

— Мне обязательно, — ответила я.

Мирелла посмотрела на моё запястье. На серебро.

— Элия… — начала она тихо.

— Если хочешь сказать “будь осторожна” — не надо, — оборвала я.

— Я хочу сказать: не провоцируй. Сегодня не тот день.

Я усмехнулась.

— У нас тут вообще бывают “те дни”?

Мирелла не ответила.

Она просто отступила в сторону, давая мне пройти. И это было хуже любого “нет”.

Дверь в зал Совета была приоткрыта. Стража стояла так, будто не видела меня — но чувствовала.

Я встала в тени арки. Не внутри, чтобы не дали повод “выгнать”, но достаточно близко, чтобы слышать.

И я услышала.

Сначала — голос Леррин.

Тот самый ровный, правильный, от которого хочется выпрямиться и почувствовать себя грязью.

— Белый огонь снова дал отдачу, — произнесла она. — После инициации.

Кэль ответил спокойно:

— Это ожидаемо.

— Нет, — вмешался молодой с резкими скулами. — Не “ожидаемо”. Опасно.

Седобородый с тростью вздохнул:

— Ты знаешь, что значит “опасно”, Первый.

Пауза натянулась.

Кэль не спорил.

И от этого мне стало холодно.

— Мы держим Башню на контуре, — продолжил молодой. — И если твоя нестабильность усилится…

— Я держу огонь, — сказал Кэль.

Тон у него был ровный, но в нём звучало что-то твёрдое. Как камень, который не хотят расколоть.

Леррин произнесла медленно:

— До следующего срыва.

Я услышала, как кто-то слегка двинулся — будто они все одновременно вспомнили что-то неприятное.

— Если ты сорвёшься, — добавила Леррин, — мы закроем тебя в ядре. Запечатаем. Как опасный источник. Ты понимаешь?

У меня по спине прошёл холод.

Запечатать.