Невеста Первого Дракона. Брак поневоле

Глава 7. В башне

Дверь в Пепельной Башне была не дверью.

Скорее — щелью в камне, который вдруг вспомнил, что умеет дышать.

Я ещё не успела до конца осознать это, как Кэль пошатнулся рядом — и весь воздух вокруг нас стал резким, сухим, слишком горячим. Белый огонь внутри него не светился. Он ломал. Как если бы кто-то изнутри бился о ребра, пытаясь выйти.

Кэль выдохнул — хрипло, коротко — и опустился на одно колено.

У меня в груди всё свело одним простым пониманием:

если он сейчас сорвётся здесь — на площади — сгорит не только Пепел. Сгорят люди.

Я резко повернулась к Арине.

Она стояла в двух шагах, лицо бледное, злое, живое. В руке — чужой рукав, будто она только что кого-то отдернула от толпы. На запястье — следы чужих пальцев.

Она смотрела на меня так, будто хотела и ударить, и обнять, и спросить тысячу вопросов разом.

— Арин, — сказала я быстро, ровно. Без “пожалуйста” и без паники. — Слушай меня.

— Я слушаю, — отозвалась она слишком спокойно. Это было её “я сейчас развалюсь, но держусь”.

Я ткнула взглядом в Кэля — он уже сжимал камень ладонью так, что по пальцам шёл белый жар.

— Он сейчас может превратиться, — сказала я. — Прямо тут. И тогда… ну ты понимаешь.

Арина глянула на него — и всё лишнее в её лице исчезло. Осталась только ясность.

— Поняла, — коротко сказала она. — И что ты будешь делать?

— Я уведу его внутрь, — я кивнула на дверь, которая тихо дрожала в камне. — Там легче удержать. Там… безопаснее. Для вас.

— Для вас двоих, — поправила Арина, и угол её губ дернулся — не улыбкой, а уколом.

— Для вас всех, — так же спокойно сказала я. — Слушай, ты сейчас тут главная. Окей?

Арина моргнула.

— Я?

— Ты, — кивнула я. — Собери людей. Вон туда, ближе к стенам, подальше от входа. Детей — в середину. Воды найди. Тряпки. Всё, что есть. И скажи им: не тереть запястья. Пусть садятся, пусть дышат. Поняла?

Она кивнула, уже автоматически. Практичная, как всегда.

— А если кто-то опять полезет… — начала она.

— Останови, — ответила я. — Руками, голосом, чем угодно. Не давай никому сюда. Даже если будут орать, что им “надо посмотреть”.

Арина сжала челюсть.

— Я им посмотрю.

Я на секунду выдохнула. Хотелось сказать “прости”, “я не хотела”, “я скучаю”, “я должна была раньше”… но это всё сейчас было не тем. Мы не в той сцене. Мы в той, где надо держать.

Я быстро сняла с запястья тонкую серебряную нить — не украшение, не браслет. Просто… кусочек моей силы, который я научилась делать тонким.

Серебро обожгло пальцы — недовольно — но послушалось.

Я накинула нить Арине на запястье, как ленту, и она тут же впилась мягким светом — еле заметным.

— Это не “щит”, — сказала я. — Но если рядом у кого-то метка сорвётся, она может помочь ему не сойти с ума. Только… не геройствуй. Ладно?

Арина посмотрела на ленту, потом на меня.

— Ты тоже, — сказала она тихо.

Я коротко кивнула и шагнула к Кэлю.

— Встань, — сказала я ему.

Он поднял на меня глаза. Там было слишком много белого. И слишком мало человека.

— Не приказывай… — выдохнул он, и это было больше похоже на попытку пошутить, чем на угрозу.

— Сейчас прикажу, — сказала я, и сама удивилась, как спокойно это прозвучало. — Поднимайся. Нам надо внутрь.

Кэль попытался подняться — и качнулся. Белый огонь вспыхнул по его шее, как трещина в льду.

Я подхватила его под плечо. Он был горячий и тяжёлый. Не “властный мужчина”, а живой, упрямый, на грани.

— Элия, — хрипло сказал он мне в ухо. — Если я…

— Не “если”, — перебила я. — Не говори. Просто иди.

Он усмехнулся — коротко, без сил.

— Жена…

Слово ударило странно. Не как милота. Как якорь.

Я не успела ответить — потому что дверь дрогнула сильнее, будто почувствовала, что мы подходим.

Арина шагнула ближе — как будто хотела помочь, подставить плечо, удержать.

Я мотнула головой.

— Нет.

— Я могу—

— Нельзя, — сказала я так же спокойно. — Она не пустит.

Арина остановилась, и в этот момент кто-то из толпы за её спиной закричал — про “дракона”, про “печати”, про “она виновата”. Площадь зашевелилась, как вода, которую толкнули.

Арина развернулась туда одним движением — и я увидела в ней тот самый стержень, который всегда спасал нас в Пепле.

— Тихо! — крикнула она так, что даже у меня внутри что-то щёлкнуло. — Все назад. Дети сюда. Кто умеет носить — несите воду. Кто умеет думать — думает. Остальные молчат.

И, к моему удивлению, люди… послушались.

Пепел не любил приказы. Но он уважал тех, кто не ноет.

Я перевела взгляд на дверь.

— Ладно, — сказала я скорее себе. — Пошли.

Кэль сделал шаг — и дверь раскрылась шире.

Я увидела, как камень внутри переливается тёмным жаром. Не белым. Не золотым. Густым, как уголь под пеплом.

Кэль пошёл первым — и его белый огонь вздрогнул, будто его ударили по лицу.

Я почувствовала это по связке — остро, неприятно, как если бы в груди скрипнуло.

— Не нравится, — пробормотала я.

— Мне… много что не нравится, — выдохнул он.

И всё равно вошёл.

Когда мы пересекли порог, мир снаружи будто приглушили. Крики стали далёкими. Воздух — мягче. Тепло — ровнее. Даже мой пульс перестал так бешено стучать в виски.

Дверь за нами не хлопнула. Она просто закрылась, как закрывают глаз.

Я не сразу поняла, что мы остались вдвоём.

Элия и Первый. Жена и муж. Девчонка из Пепла и древний огонь.

И то, что между нами, которое всегда находило способ стать проблемой.

Кэль сделал ещё два шага и снова повёлся — на этот раз сильнее. Я едва успела подставить плечо, и мы почти вместе рухнули на холодный камень пола.

Он выругался тихо, сквозь зубы.

— Сиди, — сказала я.

— Я…

— Сиди, — повторила я и прижала ладонь к его груди.