Невеста по цене сердца

Глава 1

Я знала его с тех пор, как устроилась работать в бар. То есть, уже месяцев семь или восемь. В прошлом году я, как и все нормальные девчонки-отличницы из моей школы, поступила в университет, выбрала ко всеобщему удивлению философский факультет и была твердо убеждена, что образование необходимо для души, а с работой как-нибудь определюсь. А вообще, в тайне ото всех, мечтала наукой заниматься, лекции читать, создать если не свою философскую школу, то хотя бы какой-нибудь интересный научно-популярный труд по этой теме.

Глупые, конечно, были мечты, и поняла я это спустя полгода, когда мама начала все чаще говорить о дорогом выпускном Таис и о том, как они с отцом стали откладывать еще больше денег, чтобы она могла поступить в какую-то особенную академию, из который выпускаются самые лучшие актеры. Я тогда не сдержалась, сказала, что лучшими актеры становятся благодаря отцовскому кошельку, а не таланту, но Таис лишь пожала плечами и отметила, что у меня никаких творческих наклонностей нет, вот и завидую. Больше мы к этому разговору не возвращались.

Денег я от родителей не просила, но очень хотела переехать, и как только началась учеба на первом курсе, сняла однокомнатную квартиру. В первый год родители меня баловали, давали денег даже больше, чем мне было нужно, но постепенно статья расходов семейного бюджета на меня сокращалась. То платье Таис, то поездка на какой-то конкурс и очередной наряд для выступления. Я же выпрашивать не стала и устроилась работать: сначала помощником бармена, а потом и сама стала коктейли смешивать. С родителями к тому времени общалась все реже, с учебой почему-то перестало клеиться, так что в начале второго курса я, утомленная работой и каким-то странным опустошением, которое охватило разум, взяла академический отпуск.

В первый день, когда я стояла за стойкой, в бар пришел он — Павел Сафонов. Понятия не имею, что его привлекло в столь посредственном и — по его меркам — дешевом заведении, да в первый день мне было и не до размышлений. Увидев, насколько хорошо он одет и какие дорогие часы поблескивают на его запястье, я так разволновалась, что опрокинула на его брюки стакан с абсентом. До сих пор не знаю, как мне это удалось сделать через стойку. Думала, меня тут же и уволят, но узнав, что я работаю только первый день, Павел лишь улыбнулся и пожелал удачи.

С тех пор он приходил как минимум раз в две недели. И не сказала бы, что персонально ко мне. Да, мы могли перекинуться парой фраз — впрочем, я старалась поддерживать контакты со всеми постоянными гостями. Однако если он появлялся в день не моей смены, то никогда обо мне не спрашивал, спокойно беседовал с другими ребятами за стойкой или хлебал свою колу с виски в одиночестве и молчании. В общем, подозревать, что я интересую его как девушка, у меня не было никаких причин. Тем более, что в те месяцы я коротко подстриглась, чтобы не тратить время на уход за волосами, почти не красилась и озаряла окружающих фонарями под глазами от недосыпа: почему-то, когда свободного времени стало больше, началась бессонница.

Месяц назад мама позвонила впервые за полгода и сказала, что Таис кто-то «подстрелил». Я чуть в обморок не хлопнулась: подумала, что ее убили. Но нет, оказалось, нужны деньги на операцию. Конечно же я, не раздумывая, отдала все накопления, но этого оказалось мало. Тогда я стала брать дополнительные смены в баре, работала почти постоянно. И когда в очередной раз столкнулась с Павлом, он все же поинтересовался, чего это я зачастила за стойкой.

Я стиснула зубы, подавив желание ему все рассказать, хотя ответственность за лечение сестры, которой срочно требовались еще деньги на дорогие лекарства, так давила, что хотелось расплакаться.

— Просто нужны деньги. Ну а кому они не нужны, ведь там? — заставила себя улыбнуться. Он всего лишь гость, пусть и слишком солидный для обычного, относительно тихого бара.

Какое-то время гремела музыка, давя на нервы. Хотелось заткнуть уши и убежать в подсобку — настолько три почти одинаковые композиции, играющие в зале нон-стоп, уже въелись в уши за прошедший месяц бесконечной работы.

— Здесь есть где-нибудь тихое и спокойное место, чтобы покурить? В одиночестве, — спросил Павел — его имя я знала едва ли не с тех пор, как он впервые пришел в бар — видела на карте, когда он расплачивался.

— Можете обойти здание по правой стороне, с торца есть задний двор, он довольно ухоженный, — «если вам компания мусорных контейнеров приятнее, чем общество людей» — додумала я, но хамить людям просто из вредности давно уже перестала — выросла.

Гость бросил на стойку купюру, тихо, но четко произнес «Сдачи не надо» и вышел. Я сцапала банкноту, одной десятой номинала которой хватило бы, чтобы заплатить за пару стаканов виски, которые он заказал, и продолжила работать, а заодно тихо радоваться, что этих денег хватит на оплату анализов, которые по очереди еще целый год ждать придется.

Через пол часа голова закружилась так сильно, что казалось, еще минута — и я завалюсь прямо на пол. Оставив напарника разбираться с последними ночными визитерами в одиночку, я на пару минут выбралась на задний двор, куда пол часа назад отправила Павла. И даже подумать не могла, что столкнусь с ним.

Выйдя в ночную прохладу, я поначалу его даже не заметила: он стоял в тени, был одет в черную рубашку и уже не курил, так что даже тлеющая сигарета его не выдавала. Думая, что осталась в одиночестве, я спрятала лицо в ладони и тихо всхлипнула, не в силах больше сдерживать рвущиеся наружу эмоции и напряжение.

— Может, расскажете, что у вас случилось? — мужской голос заставил меня дернуться и выпрямиться.