Невеста по договору

2. Максим.

Становилось доброй традицией, стоять и смотреть вслед этой девушке. Успехов я добился небывалых, узнал, что Валерия живёт с тётей.

Почему я вдруг решил, что осчастливлю её своим приглашением в кофе, или она с радостью запрыгнет ко мне в машину? Может, потому что с другими это всегда работало?

Скорее всего.

Ещё в понедельник, когда мы с ней поднимались в лифте, она чем-то напомнила моего друга Гошу, пока я не разобрался, чем конкретно.

На вид такая хрупкая, если бы я не знал, что у сотрудников в “ЭлитСтрое” должно быть высшее образование, то решил бы, что ей лет восемнадцать от силы. Может, потому что я особого макияжа не заметил. Валерия затупила тогда глаза в пол и всю дорогу с интересом его рассматривала, потом чуть двери в лифте не снесла, убежала от меня.

Даже полгода не прошло, как я вернулся в свой родной город из столицы, после своего побега из дома. Двенадцать лет самостоятельной жизни.

Закончив одиннадцать классов, я понял, что мои любящие родители за меня уже всё решили. Отец захотел, чтобы я учился в Канаде и даже по плану жениться я должен был на дочери его лучшего друга, Нике. Какое-то время я даже поизображал, что меня всё устраивает, а потом написал записку, и мы с Гошей уехали покорять столицу нашей необхватной Родины.

Сам поступил в университет, работал после учёбы, а иногда и вместо учёбы… Теперь вот всё ещё не мог привыкнуть к тому,

Мы с Гошей держались вместе, хотя специальности, по которым мы поступили, были разные. Он на журналистику, а я на экономический. Теперь, мне жёстко не доставало общения с другом, может, поэтому он мне уже даже в каких-то девушках мерещится. Но взгляд у них действительно похож. Надо узнать, вдруг у неё тоже косоглазие когда-то было?

Гоша не захотел возвращаться, он там тоже определённых успехов добился. Его мечта была пробиться на телевидение, у него всё получилось.

Отец очень долго меня уговаривал вернуться домой. Он типа плохо себя чувствовал и ещё чего только не напридумывал. Естественно, ничего меня особо не впечатляло. Казалось, родитель мой совсем смирился с тем, что у меня своя жизнь. Мы просто с ним общались время от времени по телефону.

И вот в одной из таких вот душевных бесед меня что-то очень насторожило.

Опять его старинный друг, Никифоров Вячеслав Юрьевич. Лично я не интересовался при каких они обстоятельствах сдружились.

Этот его Слава, мне с детства не нравился, хотя на вид обычный дяхон, а вот взгляд у него нездоровый. У него было три агентства недвижимости по городу, ну, и интерес к отцу был шкурный. Один строит дома, другой продаёт квартиры, всё понятно.

Задумался я, когда в разговоре у отца начал промелькивать какой-то непонятный договор, на который его Слава всячески подбивал. Значит, дочку Нику подпихнуть за меня замуж не получилось, так он решил с другой стороны подплыть.

Конечно же, я отца предупредил, что бизнес с дружбой путать не надо, но он мимо ушей всё пропустил, типа «да ты не поймёшь, мы столько лет друзья уже», ну и всё в таком роде.

Не исключаю, что отец схитрил, когда понял моё неравнодушие, но я рисковать не стал, иначе не простил бы потом себе никогда. Изначально я хотел просто съездить и посмотреть своими глазами на этот договор, но получилось, что уехать не смог. Единственное, мы сошлись с отцом на том, что ни один документ без моей подписи, не будет иметь юридической силы, сделали генеральную доверенность, и я остался. Так было спокойнее.

– Я так и знал, даже уверен был, что ты не вернёшься! – разорялся в трубку Гоша. – От клейма «миллионер» так просто не отмоешься, даже если захочешь, – включил он свой журналисткий жаргон. Таким тоном он, казалось, и святого в святости обвинить бы смог.

– Не хочешь провести журналистское расследование? – начал я заманивать Гошу, чтобы он тоже приехал.

– Как только будет что-то стоящее, мы сразу же обсудим, а то может у тебя паранойя, привиделось просто, – понятно, что друг у меня не тупой, но я надеялся, что он хотя бы прикинется и поведётся.

Отец ничего слушать не захотел, когда я начал отказываться от собственного жилья. Взял и оформил на меня просторную квартиру в центре, с подземной парковкой даже. Знал, чем заинтересовать, машина-то у меня была. 

Потянулись серые будни, не смотря на солнечную погоду. В “ЭлитСтрое” доброжелателей я по отношению к себе не заметил. Все сотрудники по умолчанию воспринимали меня, как «блудного сына». Не мог же я каждому объяснять, что это отец во мне нуждается, а не наоборот. Было конечно и другое: молодые девушки откровенно строили мне глазки.

Все, кроме Валерии.

В общем, если бы не назойливость Вячеслава Юрьевича, чувствовал бы я себя, как пятая лапа у собаки. Но хоть за что-то ему спасибо.

Глупо было обвинять людей в том, что они мне не нравились. В любом обществе мне было тупо скучно. И это чувство пришло не с возрастом, я с детства был таким, ненавидел ходить в детсад и в школу тоже.

В старших классах, мы с Гошей прикол поймали по психологии. Прочитали кучу информации, потом ставили психологические эксперименты на одноклассниках, так что к окончанию школы от нас все шарахались. Может быть, психология в то время была просто модой, но я тогда для себя сделал кучу открытий, и поразвлекались мы нехило. Позже наткнулись на американский сериал, я до сих пор его помню. Там мужик, мог по взгляду и мимике определить, врёт человек или правду говорит. Одну вещь я понял чётко: все крутые психологи, да и вообще все, кто был крут, по жизни попадали в реальную задницу. А я вот как сыр в масле по жизни катался… «Не порядок, не быть мне крутым,» – думал я двенадцать лет назад.

Нам с Гошей, в чужом городе не до психологии стало, почему-то. Мы с ним картошку даже чистить не умели, бытовые инвалиды были. Сейчас вспоминать смешно, как мы с ним грызлись из-за мытья полов и спорили чья очередь мусор выносить.

Может, это увлечение психологией всё же не прошло даром, потому что я кожей чувствовал, что не всё в порядке с этим Никифоровым. При каждом удобном случае он вставлял какие-то личные моменты типа: “Ника до сих пор по тебе страдает, ты бы встретился с ней”, – или: “Помнишь, Паша, как мы с тобой на рыбалку ездили, и у нас мотор у лодки заглох, ты бы без меня…”