Невеста по обману

Глава 2

Вот чего Роен никак не предполагал, так это того, что деревенская пигалица сумеет его озадачить. Мирослава не спешила радоваться известию о сестре, смотрела настороженно, задавала пытливые вопросы. Она была отнюдь не простушка, как могло показаться с первого взгляда, а хотелось бы обойтись без подробных разъяснений, что к чему. Его дело – доставить девчонку в Иллирос, дальше пусть Мия сама с ней разбирается и договаривается.

Помощь пришла откуда не ждали – в разговор вступил Власий:

– Придётся тебе ехать, внученька. У нашего короля давний договор с Островной империей о том, что все достигшие совершеннолетия девочки-полукровки должны отправиться на Закатные острова, чтобы выйти там замуж.

– За драконов? – насупилась Мира.

– За драконов, – потупился знахарь. – Обычно об этом с самого рождения знают, готовятся. Прости старого дурака, что не предупредил…

– Деда! – бросилась обнимать Власия Мирослава. – Не говори так! За что прощать-то? Кто-то меня выбросил, а ты вырастил!

Роен усмехнулся – верно сказано и всё-таки не удержался, подстегнул девчонку с принятием нужного решения:

– Если откажешься, деда твоего в темницу бросят.

Та лишь глазами на него сердито сверкнула, подхватилась с лавки и во двор выскочила.

***

Во дворе Мира с удивлением обнаружила, что солнце за время разговора успело коснуться края леса. Пора по хозяйству дела править, ужин ставить, а на душе кошки скребут.

Брякнул цепью Полкан, привлекая внимание хозяйки. Девушка присела рядом с псом на корточки, зарылась пальцами в густую чёрную шерсть на загривке. Вот окаянный ящер. Всё сердце разбередил. Жила себе, тревоги не ведала. Замуж так и вовсе не собиралась. Чего там хорошего? Детей рожать, мужа со свекровью ублажать, на всю семью горбатиться? Ей, сиротке облагодетельствованной, только то и остаётся. Деда, конечно, вступится, коль обидят, да кто же ему скажет.

– Мира! – кликнули из-за ограды.

Любава, дочь старосты. Скорее приятельница, чем подруга. Сблизила их не общность характеров или интересов, а статусность. Быть внучкой знахаря как-никак почётное дело. Став взрослой, с ровесниками Мирослава общаться не любила, даже с теми, с кем выросла. И не потому, что по малолетству иные из них обзывали её подкидышем, найдёнышем, а то и ведьминым отродьем (существовала байка, будто ведьмы выбрасывают в лес своих нагулянных от нечистой силы детей). Просто по наблюдениям девушки, взрослея, многие люди становятся лицемерами: говорят не то, что думают, и делают не то, что говорят.

– Слышала, к вам гость пожаловал, – Любава быстро дала понять, зачем пришла.

– Ну, есть такое, – Мира выпрямилась и оценивающе глянула на приятельницу.

Несмотря на ранний вечер, она уже была одета так, будто с гулянок пришла или на гулянки собирается: белоснежная расшитая жемчугом рубашка с широкими рукавами, собранными у запястья, поверх сарафан из голубого узорчатого шёлка, туго подпоясанный под грудью. Чёрные блестящие волосы заплетены в толстые косы и украшены цветными лентами.

– Каков он? – наклонилась над плетнём красавица.

Не любила Мира, когда лгут, а тут сама не удержалась – дала волю воображению да всё переиначила:

– Больной на голову. Бает, что император драконов. Невесту себе ищет.

– Император? В нашей-то глухомани? – хихикнула Любава. – А на лицо?

– Косой. Страшненький.

– А телом?

– Тощий. Невесть, в чём душа держится.

– У-у-у… – разочарованно протянула Любава. – Хотела на вечёрку его позвать. Да вижу, ловить тут нечего. Жаль. Сама приходи.

Мирослава знала, что приглашают её из одной только вежливости, и потому лишь плечами в ответ пожала.

– Кто это? – ахнула собеседница.

Мира проследила направление её взгляда и досадливо поморщилась: на крыльце стоял дракон, безмолвно опровергая данное ему описание. Чего в избе не сиделось?

– Тощий, говоришь? – сквозь обольстительную улыбку прошипела Любава.

– А разве толстый? – не сдавалась сказочница.

Роен действительно был скорее жилист, чем мускулист. В сравнении с деревенскими крепышами, он выглядел, как стальной клинок против деревянной дубинки. Слишком разные виды оружия, чтобы использовать их друг против друга, но в умелых руках оба смертельно опасные. Вот только мечом владеют благородные, а дубинкой машут люди попроще.

Дочь старосты приосанилась, от чего пышный бюст стал казаться ещё внушительнее, а шнуровка на горловине натянулась, обнажив белую кожу и тень от ложбинки между грудями. Рядом с Любавой Мирослава почувствовала себя угловатой девочкой-подростком, хотя обычно была довольна своими формами. Да, скромные, зато не мешают и обвиснут нескоро.

Между тем Любава присмотрелась к одеянию Роена, сообразила, что к чему, и томным голосом промурлыкала:

– Доброго вечера, господин. Какими судьбами в наши края завернули? А коль завернули, не желаете ли осмотреться? Места у нас живописные – могу показать. Меня Любавой зовут. Дочь старосты я.

Мира восхищённо присвистнула, чем немного смутила и рассердила хваткую девицу. Насупила она тёмные брови да глазами карими сверкнула: мол, иди отсюда, без тебя столкуемся.

– И тебе доброго здравия, красавица, – не менее велеречиво ответил рыжий. – Рад нашей встрече. Я – Радим. Покажи, коль не шутишь.

Последние слова прозвучали двусмысленно, но бойкую Любаву ничуть не смутили.

Проводив парочку взглядом, пока та не скрылась за косогором, Мирослава побежала в дом поговорить с дедом Власом без посторонних ушей и хвостов.

***

В приёмном зале на троне, подперев подбородок рукой и покусывая кончик мизинца, скучал молодой сероглазый блондин в простой тёмной одежде. Перед ним, словно в картинной галерее, на специальных подставках пестрели портреты потенциальных невест в двух ипостасях. Картины, большие и поменьше, в золочёных и деревянных рамах, занимали половину площади тронного зала, расположенные так, чтобы не загораживать одна другую.