Невеста по ошибке. Долг клана Лисиц

Глава 9

Утро после праздника всегда имеет вкус золы. Еще вчера я была «девушкой в глициниях», танцевала с мотыльками и держалась за руку с самым могущественным магом столицы, а сегодня… Сегодня я снова сидела на жестком табурете в своей каморке, а на мне было серое, колючее кимоно служанки. Роскошный шелк лежал аккуратно сложенный в углу, накрытый чистой бумагой. Он казался трофеем из другой жизни, или украденным сном.

Я вышла в коридор. Ведомство гудело. Чиновники обсуждали сплетни вчерашнего вечера, кто с кем пил сакэ и чей наряд был дороже. Когда я проходила мимо, разговоры стихали. На меня косились, но теперь во взглядах было не только презрение, но и опаска. «Та самая девка Асано», — читалось в их глазах. Я подняла подбородок повыше. Пусть боятся. Страх — лучшая защита для маленькой мышки.

Рэйдена я встретила у входа в главный зал. Сердце предательски подпрыгнуло. Я набрала в грудь воздуха, готовясь улыбнуться, сказать что-то вроде «Доброе утро, господин Дракон», но он прошел мимо меня, как мимо колонны. Его лицо было непроницаемым, взгляд — устремленным в пустоту перед собой. Он даже не замедлил шаг.

— Асано-сама… — начала я.

— В архив, Хасимото, — бросил он на ходу, не поворачивая головы. — Отчет по вчерашней инспекции должен быть на моем столе к обеду. И займитесь секцией «Особо опасных». Там зафиксировано возмущение фона.

И все. Никаких «Юмэ», никаких полуулыбок, никакого тепла. Дверь его кабинета захлопнулась, отрезая меня от вчерашнего вечера. Я стояла посреди коридора, чувствуя, как внутри разливается холодная обида.

«Чего ты ждала, дура? — спросила я себя. — Что он пригласит тебя на чай? Он же сказал: это риск. Он снова закрылся. Заморозил себя, чтобы не взорваться».

Но понимать умом — это одно, а чувствовать, как тебя вычеркивают из жизни, — совсем другое.

— Ну и ладно, — прошептала я злым шепотом. — Ну и пожалуйста. Буду работать. Буду идеальным винтиком в твоей машине. Подавись своим льдом.

Архив встретил меня привычным холодом и запахом старой бумаги. Но сегодня шепот духов казался громче. …обидели… …она злится… …вкусная злость…

— Заткнитесь, — буркнула я, зажигая лампу. — У меня и так голова болит.

Я направилась в самую глубь, в секцию «Особо опасных», о которой говорил Рэйден. Это была огороженная железной решеткой зона, где хранились дела государственных преступников, отчеты о запрещенных ритуалах и родословные проклятых кланов. Ключ, который мне выдали, с трудом повернулся в ржавом замке.

Здесь было темнее, чем в остальном архиве. Пыль лежала толстым слоем, похожим на серый мех. «Зафиксировано возмущение фона». Я закрыла глаза, переключаясь на внутреннее зрение. Действительно. В дальнем углу, у самого пола, пульсировало грязно-багровое пятно. Это была не просто остаточная память, это была активная, живая обида. Я подошла ближе. Источник свечения исходил от старого, рассохшегося ящика с номером «404». Я смахнула пыль с крышки. Иероглифы были стерты временем, но я смогла разобрать дату. Двадцать лет назад. И название дела. «Инцидент в Храме Тихой Воды. Измена рода Хасимото».

Воздух в моих легких застыл. Это было дело моей семьи, дело моего отца. Руки задрожали так сильно, что я едва не уронила лампу. Двадцать лет назад мой отец, главный жрец храма, был обвинен в использовании запретной магии и казнен. Мать умерла от горя через месяц. Меня воспитывала бабушка, которая всегда говорила: «Твой отец был героем. Они солгали». Но она никогда не говорила, кто солгал. И в чем именно его обвинили.

Я оглянулась на дверь. Никого. Рэйден наверху, играет в бюрократа. Пон-Пон где-то на кухне ворует булочки. Я одна. Я потянулась к замку на ящике, он был запечатан магической печатью Ведомства. Сложной, многослойной. Но я — Хасимото. Моя кровь — ключ к секретам моего рода. Я прикусила палец до крови, прижала алую каплю к замку.

— Откройся, — прошептала я. — Кровь к крови.

Замок зашипел, красный дым поднялся от печати, и она рассыпалась искрами. Крышка откинулась.

Внутри лежала стопка пожелтевших свитков. Я взяла верхний.

«Отчет о ликвидации угрозы уровня S. Объект: Хасимото Кенджи. Обвинение: Попытка открытия Врат Бездны и призыв Сущности Пожирателя».

Ложь, мой отец был целителем. Он изгонял мелких бесов и лечил крестьян травами. Какие Врата? Какой Пожиратель? Я читала дальше.

«…Объект сопротивлялся аресту. Утверждал, что пытается запечатать прорыв, возникший спонтанно. Доводы признаны несостоятельными. Ликвидирован на месте».

Ликвидирован. Убит без суда. Внизу страницы стояла подпись того, кто отдал приказ. И печать. Печать клана Асано. Имя: Асано Масару.

Масару. Тот самый «добрый дядюшка», который вчера в саду говорил мне комплименты и предупреждал о драконах. Меня замутило. Значит, это его семья уничтожила мою. Клан Асано убил моего отца, чтобы… чтобы что? Чтобы скрыть прорыв? Или чтобы присвоить наши земли? Я перевернула страницу, там были свидетельские показания.

«Свидетель Асано Рэйден (возраст 7 лет). Показания: Видел, как Хасимото Кенджи использовал черную магию».

Мир покачнулся. Рэйден. Ему было семь. Он был там. Он дал показания против моего отца. Свиток выпал из моих рук.

«Нет, — шептал голос разума. — Ему было семь. Ребенок мог ошибиться. Ребенка могли заставить».

Но другой голос, злой и обиженный, кричал:

«Он знал! Он все знал! Он знал, кто ты, с самой первой встречи! Поэтому он так смотрел на тебя. Поэтому он взял тебя в этот архив. Он держит врага поближе. Или мучает дочь человека, которого помог убить».

Внезапно тени в углу сгустились. Багровое свечение из ящика стало ярче. Из него потянулись тонкие, как паутина, нити тьмы. Они обвились вокруг моих лодыжек.

— Правда горькая, да? — прошептал голос. — Они убили его. Предали. А теперь используют тебя. Ты для них — мусор. Расходный материал.