Невеста по ошибке. Долг клана Лисиц

Глава 17

Переезд в покои Главы Ведомства занял ровно пятнадцать минут. У меня было немного вещей: пара кимоно, включая многострадальное серое и парадное фиолетовое, гребень, медаль Императрицы и Пон-Пон. Тануки, кстати, был в восторге от переезда.

— Там кухня ближе, — авторитетно заявил он, пакуя свои запасы сушеных жуков в узелок. — И простыни шелковые. Я проверял.

Когда слуги перенесли мои скромные пожитки в «Крыло Белого Дракона», атмосфера в поместье накалилась до предела. Служанки шептались по углам, бросая на меня взгляды, в которых смешивались зависть и страх. Стражники вытягивались в струнку, но я чувствовала их недоумение. Советник Асано привел в свою спальню женщину. Без брака, без помолвки, в разгар политического кризиса. Это был вызов. Рэйден выделил мне комнату, смежную со своей. Нас разделяла лишь одна раздвижная дверь-фусума, расписанная летящими журавлями.

— Если тебе что-то понадобится ночью, — сказал он, показывая мне владения, — просто позови. Я сплю чутко.

— Рэйден, — я провела рукой по идеальной лаковой поверхности столика. — Ты понимаешь, что завтра в газетах напишут, что я твоя наложница?

— Пусть пишут, — он подошел ко мне со спины, но не коснулся, лишь его дыхание пошевелило волосы на моем затылке. — Лучше быть живой наложницей в газетах, чем мертвой героиней в некрологе. Масару не посмеет напасть здесь. Защита этого крыла завязана на мою кровь. Пока ты внутри — ты неуязвима.

Это звучало надежно, но я знала: самая крепкая крепость падает изнутри. И еще я знала, что спать за тонкой перегородкой от мужчины, чей поцелуй всё еще горел на моих губах, будет испытанием похлеще битвы с демонами.

На следующее утро я отправилась к Принцу. Рэйден хотел приставить ко мне охрану, но я отказалась.

— Я иду как «духовный наставник», — напомнила я. — Если за мной будет тащиться отряд головорезов, это вызовет подозрения. Я справлюсь. У меня есть веер и наглость.

Он скрепя сердце согласился, но заставил меня надеть защитный амулет — маленькую ледяную подвеску, скрытую под кимоно.

Дворец Принца встретил меня тишиной, но это была не мирная тишина сада камней, а тяжелая тишина больничной палаты. Тоширо сидел на веранде, укутанный в плед, хотя день был теплым. Он рисовал.

— Доброе утро, Юмэ-сан, — он улыбнулся, но улыбка вышла слабой. — Как вам новая роль фаворитки?

— Утомительно, Ваше Высочество. Слишком много поклонов.

Я села рядом. На мольберте был набросок: увядающий цветок пиона, с которого опадали лепестки.

— Красиво, — сказала я. — Но грустно.

— Я рисую то, что чувствую, — он закашлялся. — Вы пришли искать демона?

— Я пришла искать семя, — поправила я. — Можно мне осмотреть ваши покои?

— Конечно. Мой дом — ваш дом.

Я начала осмотр. Активировала «истинное зрение». Мир стал серым, подсвеченным аурами предметов. Я ходила по комнатам, касаясь вещей. Одежда, книги, оружие, которое висело на стене только для красоты. Все было чисто. Обычные следы слуг, следы материнской заботы на вышитых подушках. Никакой тьмы.

— Вы пьете лекарства? — спросила, заглядывая в аптечку.

— Да. Придворный лекарь готовит отвары каждое утро.

Я проверила флаконы. Чисто. Горькие травы, корень женьшеня, ничего магического.

Я вернулась на веранду. Принц все еще рисовал, но кисть дрожала в его руке.

— Ничего? — спросил он, не оборачиваясь.

— Пока ничего, — я присела на край настила. — Скажите, Тоширо-сама… когда вы впервые почувствовали слабость?

Он задумался.

— Полгода назад. После праздника Осеннего Равноденствия.

— Что-то произошло в тот день? Вам что-то подарили? Вы с кем-то встретились?

— Был обычный прием. Много подарков. Вазы, свитки, мечи… Я даже не помню всего. Большая часть лежит в хранилище.

— А что-то осталось у вас? Что-то, чем вы пользуетесь каждый день?

Он пожал плечами.

— Только тушечница. Подарок от дяди Масару. Он сказал, что это антикварная вещь, эпоха Хэйан.

У меня внутри все похолодело.

— Масару?

— Да. Он тогда еще был Главой Совета. Масару был очень любезен. Сказал, что искусство — лучшее лекарство от скуки.

Я посмотрела на столик, где стояли принадлежности для рисования. Черная, каменная тушечница, изящная, в форме лотоса. Принц макал в неё кисть, разводил тушь водой. Тушь — это вода и сажа. Я подошла к столику.

— Можно?

Принц кивнул. Я протянула руку, мое «зрение» молчало, тушечница выглядела обычной, но когда я коснулась холодного камня… Меня словно ударило током. Не магией, а чем-то липким, мерзким. Это было не проклятие на предмете, предмет был чист. Проклятие было внутри камня, в самой его структуре. Масару был хитер. Он не накладывал заклинание сверху. Мужчина, вероятно, использовал камень с проклятого места. Камень, который впитал в себя смерть. Каждый раз, когда Принц растирал тушь, он высвобождал микроскопические частицы этой смерти. Он вдыхал их, а еще они проникали через поры на руках. Это был идеальный яд, невидимый, не магический в прямом смысле. Природный яд мертвого камня.

— Тоширо-сама, — мой голос дрогнул. — Не трогайте это.

Принц замер с кистью в руке.

— Что?

— Тушечница… Она… фонит. Это камень из Долины Скорби, там, где тысячу лет назад была битва демонов.

— Долина Скорби? — он побледнел. — Но это запретная зона.

— Для Масару нет запретов. Он подарил вам смерть, замаскированную под искусство.

Принц медленно положил кисть и посмотрел на свои руки, перепачканные черной тушью.

— Я рисовал каждый день, — прошептал он. — Я думал, это меня успокаивает, а я… убивал себя.

— Не трогайте лицо! — крикнула я, видя, как он тянется ко лбу. — Нужно смыть это, срочно, святой водой.

Я схватила кувшин с водой, стоящий на столе, оторвала кусок от своего подола и начала стирать тушь с его рук.

— Юмэ-сан… — он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Значит, это он? Дядя Рэйдена?