Невеста по ошибке. Тайна клана Яо

Глава 1

От лица Ли Юй

Ворота поместья Гу были закрыты передо мной, дождь, казалось, решил смыть с улиц Чанъаня не только пыль, но и само мое существование. Я стояла, глядя на мокрую, лакированную древесину створок, и чувствовала, как внутри, где-то под ребрами, вместо привычного стука сердца разрастается ледяная пустота.

Привратник сказал уходить. Гу Синь Вэнь проехал мимо, спрятавшись за занавеской, как трусливый шакал.

Любая другая благородная дева на моем месте упала бы на колени, стала бы биться головой о порог, умоляя о милости, или побрела бы прочь, волоча подол в грязи, чтобы тихо умереть от позора в своей комнате.

Но я была Ли Юй, дочерью человека, который учил меня держать меч раньше, чем кисть для каллиграфии.

— Не желает меня видеть? — прошептала я, стирая с лица дождевую воду смешанную с грязью. — Хорошо, тогда я заставлю тебя смотреть.

Я отошла от главных ворот, свернув в узкий переулок, огибающий поместье семьи Гу с восточной стороны. Я знала это место. Три года назад, когда наша помолвка только была заключена, Синь Вэнь водил меня сюда, чтобы показать цветущую вишню, ветви которой свисали через высокую стену. Тогда он читал мне стихи Ли Бо и клялся, что эти стены станут моей защитой.

Сегодня я использую их иначе.

Стена была высокой, скользкой от дождя, но старая вишня все так же росла с той стороны, раскинув узловатые ветви. Я подобрала полы своего промокшего мужского ханьфу, затянула пояс туже и, разбежавшись, оттолкнулась от мокрых камней.

Техника «Легкого шага», которой меня учил старый телохранитель отца, была далека от совершенства. Мастер кунг-фу посмеялся бы над моими неуклюжими движениями, но для того, чтобы перемахнуть через стену ученого-книжника, этого хватило. Я сбила колени, разодрала ладони о грубую кору дерева, но через мгновение уже спрыгнула в мягкую, влажную землю внутреннего сада поместья Гу.

Тишина. Только шум дождя и далекие голоса слуг с кухни.

Я знала, где он. Синь Вэнь любил «Павильон Озерной Гладью» — уединенное место в глубине сада, где он обычно пил чай и размышлял о судьбах государства. Какая ирония, сейчас он, вероятно, размышляет о том, как ловко избавился от дочери государственного преступника.

Я двигалась бесшумно, как тень. Ярость, кипевшая во мне пять минут назад, остыла, превратившись в холодную, расчетливую решимость. Я не собиралась умолять, мне нужны были ответы.

Окна павильона светились теплым, желтым светом. Сквозь бумажные перегородки было видно два силуэта.

Я подошла ближе, игнорируя холод, пробирающий до костей. Голоса стали отчетливее.

— ...ты слишком жесток, А-Вэнь, — жеманный женский голос. Я узнала его сразу, Лю Мэй, дочь министра Налогов. Та самая, что сидела с ним в повозке. — Она ведь была твоей невестой три года. Неужели тебе ее совсем не жаль?

— Жаль? — голос Гу Синь Вэня звучал спокойно, даже лениво. Послышался звон фарфора — он наливал чай. — Мэй-эр, жалость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Семья Ли обречена. Старик Ли слишком много знал и слишком громко говорил. Его падение было неизбежно. Если бы я не предоставил доказательства сегодня утром, меня бы утащили на дно вместе с ним.

Я замерла. Рука, потянувшаяся к двери, застыла в воздухе.

«Если бы я не предоставил доказательства...»

Мир вокруг меня перестал существовать. Остался только этот голос. Голос человека, которого я любила. Человека, которому я верила больше, чем себе.

— Ты... предоставил доказательства? — переспросила Лю Мэй, в ее голосе звучало не осуждение, а скорее восхищение смешанное с опаской. — Те самые письма?

— Подделка писем — тонкое искусство, дорогая, — усмехнулся Гу Синь Вэнь. — Нужно уметь копировать не только почерк, но и стиль мышления. Ли Юй всегда говорила, что у меня талант к каллиграфии. Видишь? Я нашел ему достойное применение. Эти письма спасли мою карьеру и, возможно, мою жизнь. А Ли... что ж, она всегда была слишком дикой для жены чиновника. Ты подходишь мне куда больше.

Внутри меня что-то оборвалось. Словно натянутая струна цитры лопнула, хлестнув по оголенным нервам.

Это был не просто страх, не трусость, это было хладнокровное убийство моего отца. Чужими руками, росчерком кисти.

Я больше не чувствовала холода, не чувствовала дождя.

Ударом ноги я распахнула легкие решетчатые двери павильона. Они с треском ударились о стены, и бумажные экраны порвались.

Гу Синь Вэнь вскочил, опрокинув чашку, горячий чай растекся по столу, заливая дорогие свитки. Лю Мэй взвизгнула, прикрывая рот ладонью.

— Ли Юй?! — глаза моего жениха расширились, на мгновение в них мелькнул животный ужас, но он тут же мужчина взял себя в руки. — Как ты сюда попала? Стража!

— Не трудись, — мой голос был хриплым, низким, словно чужим. Я переступила порог, оставляя на идеальном паркете грязные следы. С меня текла вода, волосы прилипли к лицу, но я чувствовала себя демоном, восставшим из ада. — Я не задержусь, Гу Синь Вэнь.

— Ты... ты все слышала? — он побледнел, но тут же выпрямился, поправляя безупречно белый халат. Его красивое лицо, которое я так любила гладить, теперь вызывало у меня тошноту. — Что ж, тем лучше. Это избавит нас от долгого и слезливого прощания.

Он обошел стол, вставая между мной и дрожащей Лю Мэй, словно защищал драгоценность от грязной нищенки.

— Уходи, Ли Юй, здесь тебе не рады. Твой отец — преступник, если тебя найдут здесь, мой дом тоже пострадает.

Я медленно подошла к столу. На нем, среди изысканных закусок, лежал лист рисовой бумаги с недописанным стихотворением. Почерк был идеальным. Тот самый почерк, который отправил моего отца в темницу Императорской гвардии.

— Каллиграфия, — тихо сказала я, проводя пальцем по чернилам. — У тебя и правда талант.

— Это было необходимо! — выпалил он, и в его голосе прорезались истеричные нотки. — Ты не понимаешь политики! Императору нужен был козел отпущения за провалы на севере. Твой отец был идеальной целью. Если бы я не помог следствию, они бы уничтожили и мой клан тоже! Я сделал выбор!