Невеста под прикрытием, или Свадьбы не будет!

Глава 5. Левый фланг

Я поставила посуду в мойку и использовала одно из немногих бытовых заклинаний, которые знала. Потоки силы заструились через мое тело, собрались в кончиках пальцев, и я быстро нарисовала руну текущей воды, направив ее на тарелки. Миг — в мойке всплеснулся фонтан, закружился водоворотом и опал. Теперь надо бы высушить. Я привычно сложила пальцы в руну огня, но передумала. Хотя пожар — отличный способ заметать следы, и мой вишневый позор остался бы тайной.

Взяв чистое полотенце, я вытерла посуду и приборы и сложила в ящички. Сев на стул, задумчиво уставилась в потолок. Если использовать ту же текущую воду, то размажу еще больше. Но если сделать все достаточно равномерно, то можно попробовать убедить Фриду, что так и задумано — розовый потолок, изюминка интерьера. Навру, что это последний писк моды в лучших домах Эркайи, пусть попробует доказать, что это не так.

Садовник появился на кухне, когда я уже сложила пальцы в руну.

— Отставить! — приказал он с неожиданно командной интонацией, и я замерла.

Широкоплечий, с каменной физиономией, тяжелой небритой челюстью и глубоко посаженными глазами, он походил на отставного вояку. Я заметила тонкий извилистый шрам, сбегающий по коротко стриженой голове на крепкую шею и уходящий под ворот клетчатой рубахи. Такие отметины остаются, если солдат попал под плетение рун.

— Ты сейчас потолок разнесешь, — сердито сказал он и, оказавшись рядом, взял меня за руку, заставив разжать пальцы.

— Если воздействовать слабо… — попыталась я возразить.

— Какой уровень?

Я поджала губы. Признаваться я не собиралась. Однако если он сейчас пойдет к Нортону и расскажет о том, как выглядит кухня…

— Пожалуйста, не говорите Мроку, — попросила я. — Я все исправлю.

— Ошибки — путь к успеху, — буркнул мужик.

— Кто не ошибается, тот не побеждает, — подхватила я.

— Читала Стократа? — уважительно произнес он.

— Мариэль, — спохватилась я, и садовник, аккуратно пожав мои пальцы, наконец выпустил их из своей ладони, твердой и шершавой, как доска. — А вас как зовут?

— Что — имя? — философски произнес он. — От того, что назовешь яблоко грушей, вкуса оно не изменит.

— Дирк, верно?

Садовник равнодушно пожал плечами, словно признавая, что это имя ничем не хуже остальных.

— Значит, так. Этим, — он обвел взглядом пятно на потолке, — займемся потом. Нортон сказал, ты решишь вопрос с соседями.

— Решу? — переспросила я.

— Ты домоправительница.

— Точно, — вспомнила я. — Что там за вопрос?

Мы вышли из кухни через черный ход и направились по дорожке к белому забору, отделяющему владения Мрока, и Дирк коротко ввел меня в курс дела.

Соседи — сварливая пара, прибывшая откуда-то с юга, цеплялись за любую возможность поскандалить. Но если поначалу поводы были надуманными, то теперь Вильгельм — таким было полное имя кота — регулярно подбрасывал им веские причины для ссоры.

Высокая худая женщина уже ждала нас у калитки и, вздернув острый подбородок, дерганной походкой пошла вперед, придерживая подол длинного желтого платья с высокомерием королевы.

— Вот! — огласила она, указав пальцем в центр клумбы с настурциями.

Мы с Дирком уставились на помятые цветы и на то, что нахально не прикопанным лежало строго по центру.

— Откуда вы знаете, что это сделал наш кот? — резонно засомневалась я.

— А кто же еще? — взвизгнула дама. — Вот кошачьи следы, вот отметки когтей и, наконец, — она сняла с розового куста, растущего неподалеку, клочок серой шерсти и потрясла им перед моим носом.

— Это животное, — встрял Дирк. — Кот — воплощение свободы. Где хочет — там гадит.

— Знаете что, — прошипела тетка, придвинувшись к нему вплотную, — тут, — резкий взмах костлявой руки, — моя земля. Моя клумба. Мои цветы. И только я имею право делать тут, что хочу.

В окне их дома — одноэтажного деревянного строения, на котором печально облазила белая краска, — мелькнул плюгавый мужичок и тут же трусливо исчез.

— Если я еще хоть раз увижу на своем участке вашего кота, я с него шкуру спущу! — тетка ткнула мне под нос длинным острым ногтем. — Шкура у него хорошая, — коротко хохотнула. — Пойдет на воротник.

Все как-то сошлось: сперва вишни, потом допрос Нортона, воспоминания детства и теперь это… Энергия рванула через мои пальцы, которые сами собой сложились в любимую руну, и земля в центре клумбы взорвалась, обдав нас комьями грязи и трав.

Тетка присела от испуга, вытаращив глаза, а потом медленно выпрямилась и повернулась к глубокой воронке, образовавшейся вместо настурций. Дирк по-прежнему стоял рядом со мной, и на его лице, покрытом теперь слоем пыли, не дрогнул ни один мускул.

— Готово, — бодро отрапортовала я, отряхивая с себя грязь. — Кстати, я Мариэль, новая домоправительница господина Мрока. Впредь обращайтесь ко мне в подобных случаях, я всегда рада помочь.

Тонкие губы женщины задрожали, и она медленно и глубоко вдохнула, раздуваясь как воздушный шар.

— На всякий случай уточню, что Вилли — мой любимчик, — доверительно сообщила я. Глаза б мои его не видели. — Если с ним что-то случится, я очень, очень расстроюсь. А у меня нервы так себе, знаете ли. Хотя вы, конечно, знаете. Мы, женщины, такие — только дай повод закатить истерику. Истерика магички — то еще зрелище, — улыбнувшись, я покачала головой, — каждый должен его увидеть хоть раз. Хотя он и может стать последним.

Пока я болтала, Дирк подошел к краю воронки и заглянул внутрь.

— Зола. Отличное удобрение, — сказал он. — Сюда можно яблоню посадить. У меня как раз есть саженец. Хотите?

Женщина медленно сдулась, так и не сорвавшись на крик, и молча кивнула.

— Вот и славно, — умилилась я. — Доброго дня, как вы сказали, вас зовут?...

— Каразетта, — сдавленно представилась она.

— Еще увидимся, Каразетта, — пригрозила я.

Назад к калитке мы с Дирком шли в одиночестве, а на участке Мрока садовник свернул в противоположную от дома сторону. Остановились мы почти на границе леса.