Невеста полоза

I

-Лада моя, любимая…

Ласковое рассветное солнце окрасило кромку горизонта, являя миру чудо -  новый день.

- Любимая,  - тихим шепотом пронеслось сквозь вековую дремоту могучих сосен, мелькнуло среди мохнатых веток, кругами на воде скользнуло к мирно раскачивающейся лодке, затерявшись с тихим плеском, - только моя.

Мир проник сквозь ресницы светом утренних лучей, первых вестников нового дня, коснулся рассветной свежестью обнаженной кожи, сотнями запахов, смешавшихся в причудливом коктейле.  Но это было ничто по сравнению с тем, что являлось  для меня единственным предвестником дня и всей жизни – его голосом. Проводником в этом мире, где нет времени, а сны и явь неотделимы, где я цепляюсь за его запах словно за якорь.

Теплое дыхание касается моих волос.

-Лада моя, - манит он, и я тянусь все своей сутью за его голосом, словно весенняя трава за объятиями солнца.

Я вижу  мир в его ладонях, что покоятся на моем животе. Так  Первородный Бог держал в своих руках чрево богини-матери.

 Он мой щит.

 Моя радость и моя боль.

Темные тучи скрывают рассветное солнце, кидая тени на его кожу. Все меняется. Мой щит перестает быть защитой. Золото и зелень сверкающей чешуей проступают на его коже, разрисовывая её Знаками Велеса. Мгновение… и вместо касаний я чувствую удушающие  объятия. Они стягиваются после каждого моего выдоха, перемежая золото и тьму в моих глазах.

-Моя…  -  шипение раздается рядом с ухом и кожу обжигает ласкающее прикосновение раздвоенного языка.

-Нет, - шепчу в ответ, не в силах оторвать взгляда от наших сплетенных руках, где его золотые чешуйки переходят на мои ладони, расцветая прозрачной голубой змеиной кожей на моих руках.

-Нет!!!

-Моя только, моя…

                                                         *  *  *

-НЕТ!!!

Открываю глаза и резко выныриваю из удушающего сновидения.

Судорожный вздох взрывает тишину комнаты, а в ушах неистовое биение собственного сердца сплетается с  ритмом громыхающих барабанов, затихающих вместе с обрывками сна.

-Лада моя, - шепот растворяется в шуме проезжающих машин, что доносится из открытых окон, и в пьяных голосах за стеной.

Выравниваю дыхание. Мелкая дрожь, сотрясающая тело, сходит на нет. Безумно хочется пить.

Сон. Просто сон.

Кран в ванной отвечает надрывным чиханием и выплёвывает  порцию  холодной воды.  Хватает на то, чтобы слегка охладить лицо. Зеркало издевательски показывает усталую помятую физиономию.

-Варька, ты там?

Ни на секунду нельзя побыть одной.

Из створки двери на меня косится пьяный глаз очередного сожителя матери. Довольно сюрреалистичная картина. Единственный пьяный глаз. Голубой, кстати.  Такого чистого цвета, что заставляет его хозяина   хвастаться собутыльникам, кидаясь фразами о великой славянской нации и его непосредственной принадлежности к ней. Возникает мысль  об отвертке. Надо заканчивать смотри триллеры на ночь.

-Выходи! – орут за дверью.

Далее следует сентенции на тему неблагодарности младшего поколения. Икота перемежает слова чистокровного славянина.

На кухне спит мать.  На столе, на выцветшей клеенке стоит початая бутылка шампанского и опустошенная – водки. Шоколад «Альпенгольд» плюс потрёпанная роза. Набор, призванный скрасить празднование очередного праздника–  временной работы, что стала поводом для очередной пьянки.

Стряхнув мусор, села на табуретку. По телевизору показывали шлак. Очередная нудная бредятина. Как раз для того, чтобы вытеснить из головы прежний сон. Дурацкий кошмар, что «радует» своим появлением как минимум раз в год.

Золото и зелень…

Черт!

Поймала себя на том, что совершенно по-идиотски  тру свои руки, будто пытаюсь содрать с себя прозрачно-голубую чешую.

Пьяная мать во сне забормотала и легонько всхрапнув, затихла.

 А ведь раньше мы отмечали свои праздники в парке и ходили в кино. Но тогда это было другие праздники. И это было очень давно.

Даже в снах сказки  заканчиваются  кошмарами, что уж говорить о реальности.

                                                          * * *

В большом городе трудно увидеть восход солнца. Горизонт навечно закрыт серыми зданиями. В центре это стеклянные и металлические коробки бизнес-офисов, сменяющиеся ближе к окраинам переполненными многоэтажками-сотами, где рои людей находят свой покой ночью, чтобы с утра вновь устремится к офисам зарабатывать себе  мёд.

Солнце здесь появляется крадучись, изредка просачиваясь полосками лучей сквозь редкие створки кирпичных и панельных зданий, где талантливые проектировщики случайно оставили небольшие зазоры. Ведь в  большом городе каждый сантиметр земли должен  использоваться рационально. Поэтому шансы увидеть просыпающееся светило был ничтожно малы практически для всех жителей мегаполиса, а для таких как я – так и вообще нулевые. Кафе, где я работала, располагалось на нулевом этаже.

Моя персональная коробка с желто-красными стенами. По задумке дизайнера жизнерадостные цвета должны вызывать возбуждение и оптимизм у посетителей. Так же как и  логотип  -  усатый мужик в желтой рубахе и красном комбинезоне, улыбающийся и жующий огромный, похожий на пенис, бутерброд.  Причем данная ассоциация возникала у 9 из 10 посетителей, но все тактично умалчивали о картинах, что появлялись в их головах.

Рекламщики  прекрасно знали свое дело. В следующий раз, когда вы подумаете о бутерброде, перед глазами встанет именно наш, да, тот самый, что похож на пенис.

-О чем задумалась?

Сережа. Наш управляющий. В общем-то неплохой парень, серьезно озабоченный выплатой ипотеки за двухкомнатную коробку, купленную два года назад.

-Ни о чем. Сегодня пятница. Раньше отпустишь?

Осмотревшись по сторонам, Сережа затравленно кивает.

-Только Инке ни слова.

Инка. Моя коллега. Официанта со стажем три года. Одно время крутила с Сережей «шашни» и до сих пор уверена, что тот ей  что-то должен. Премию, отпуск и т. д. и т.п.