Невеста Полоза

3

Кира

Ничего хорошего от встречи с мужиком в тёмном лесу ждать нельзя, подумала я и схватила палку. Постаралась его уболтать, испугать, что я не одна, но он, черт его дери, всякую чушь начал нести. И я дала деру. Лучше помру от голода, чем от лап маньяка. Так напоследок он ещё и вообще прибабахнутым оказался, и про нежить заговорил.

Бежала я сломя голову, буквально, один раз чуть её не расшибла. Плюнула, выкинула палку, разорвала платье, кусок повязала на пояс, вдруг понадобится, и опять побежала. Хорошо хоть сандалии утром выбрала, а не босоножки на танкетке. Вот бы смеху-то было бы – через коряги в такой обуви прыгать.

А лес и правда какой-то странный. Не живой словно. Серые стволы, опавшая листва. Мох, паутина и болотом пахнет. Ни зверюшки, ни лягушки, даже мошек не было, а обычно облепливали, стоило только ступить под кроны деревьев. Там на поляне хотя бы зелень была и листочки всякие. А тут. – какая-то пустота. Ндалеко же убежала. Оглянулась, мужик вроде бы не преследовал. Вдруг так задумано, сейчас меня в ловушку увлечет...

Хрясь, хрусть, шмяк — раздалось совсем рядом со мной, между деревьев, словно тени выросли в жуткого вида страшилища. Скелеты с кусками кожи, внутренности, обросшие мхом, корнями и прочей лесной приблудой. Глаза светятсч неестественно жёлтым огнём, руки тянутся в мою сторону. А звуки еще хуже, клацание челюсти с гнилыми зубами.

— А-а-а! — завопила я, схватила корягу, шибанула ей по морде ближайшего чудища. Мозги его остались на моём оружие, да только ему было откровенно плевать. Неубиваемый, что ли?

Неужели мужик не обманул и тут правда нежить? Я треснула другого зомбака, по голове уже не попала – увернулся, и только бедро задела. Ветхая ткань одежды на теле порвалась и оттуда посыпались личинки.

— А-а-а! – еще раз завопила я и побежала обратно. Отчего-то маньячного вида мужик показался мне в этот миг понятнее и не таким страшным, чем мертвяки, расхаживающие по лесу. У маньяка хотя бы на теле червей не было.

Влетела на поляну, да как заору ему, чтоб спасал. А он сидит, расслабленный, и ручки платком белым вытирает. И до того хорош он был в этот момент, аж испуг весь пропал. Не время о таком думать, конечно. Но что-то в нем такое было в выражении лица, как у аристократа, с бледной фарфоровой кожей, или в желто-карих глазах, как у кошки или змеи, издалека непонятно, но про таких обычно говорят «вау, я б ему дала». Красивый мужик этот маньяк, однако.

Я умолка, разглядывая его, надеясь, что это не выглядит, как раздевание взглядом. Одежда на нем была из позапрошлого века, с красивой вышивкой, чёрная, льняная рубаха с косым вырезом, темно-зелёные штаны, сапоги поверх них натянуты. Волосы длинные, тёмные, с медным отливом, в небрежный хвост завязаны. Даже эта корона на голове смотрелась органично.

Я не сдержалась и прицокнула языком от удовольствия. Потом вспомнила, где я. Фу ты, пакость! О мужике мечтаю! Тут трупы вокруг, а я совсем из ума выжила. Выбираться мне отсюда надо!

— Выведи меня из леса, пожалуйста, — решила побыть доброй я, но так тяжело мне стало, накатило позднее осознание всей ситуации.

Я присела на колени и зарыдала. Внутри словно узел развязывался с каждой слезинкой. Ох, и жалкой я, наверное, со стороны, казалась, но мне было все равно. Главное, чтобы меня сейчас не убили. Дайте хоть напоследок выплакаться.

Нос заложило, лицо все мокрое, руки и спина от напряжения болят. На ногах саднили царапины. Я уткнулась лбом в землю, пытаясь унять этот солёный поток слез. Пыталась собрать себя, говорила, мол, сейчас не время раскисать.

— Я тебя не трону, — услышала его. — Если тебе так хочется, то выведу к людям. Только машин, транспорта и телефона, — замолчал, будто задумался, и потом продолжил: — не запомнил ещё одно слово.

— Рация, — подсказала я дрожащим от истерики голосом, не отрывая лба от земли.

— Да, точно, всего это у них нет.

Мне хотелось витиевато высказаться от всей души, но ситуация не позволяла. Поэтому я поднялась и села, отвязала кусок ткани и попробовала оттереть лоб от смеси грязи и мха.

Мужик тире маньяк учтиво протянул мне платок, на удивление, белый и чистый, и участливо предложил:

— Идём, отведу в деревню, там тебе одежду дадут да накормят, если ты голодная.

Я кивнула. Он любезно подал руку, чтобы помочь подняться. Я себя ещё раз оглядела. Ноги мои покрылись толстым слоем грязи и мха, платье превратилось в половую тряпку, иначе и не скажешь. И тут вспомнила о блестящем издевательстве на моей голове — венец точно остался чистым. Даже смотреть не надо было, я это прямо чувствовала.

— А ты тоже видишь эти призрачные диадемы? — спросила я.

Он кивнул и протянул вторую руку. Я ухватилась за них. И очень странно, но мне показалось, что на тыльной стороне ладони кожа его покрыта чешуйками. Отогнала от себя эти бредовые мысли (моей менталке бы переварить зомби и красивого мужика посреди дикого леса) и просто благодарно кивнула. Поднялась и отпустила его руки.

Мужик, надо бы имя спросить у него, не маньяком же называть, молча повернулся и пошёл прочь с полянки. Я вслед отправилась за ним.

— А на нас эти жуткие твари не нападут? — спросила я, схватившись за его локоть, тыкая пальцем в шевелящиеся кусты впереди.