Невеста Полоза

Глава 1

Есенья

Пробуждение было муторным. Голова тяжелая никак не хотела собираться воедино. В ней будто что звенело. Аки колокол на той башне, что Есенья видела в городе, когда батька малой на ярмарку брал. Затылок ломило. От чего только?

Застонав, девушка потянулась рукой к волосам.

Спутанные, а на затылке кровь запеклась? Откуда?

Воспоминания возвращались неохотно, но все же картинка сложилась. И от осознания Есенья снова застонала в голос.

Парой дней ранее пожаловали в их дом сваты. Вот мачеха-то радехонька была, когда на дворе их завидела.

Кузнецовы тетки и дядьки! Самый завидный жених на деревне и к ним сватов отправил. Еся разулыбалась даже.

— Ты не хмыкай, а пол мети! К сестре сваты пришли, а на полу грязь. Поди нарочно избу неделю прибирала, чтоб сестрицу опозорить, неблагодарная! — мачеха хотела еще рушником поддать, да Есенья шмыгнула в сени.

“Уж и улыбнуться нельзя” — вздохнула про себя.

Ее ли беда, что мачеха невзлюбила?

Ее, а чья ж еще…

Тем временем батька с братьями встречал сватов на дворе. За забором уже и целая толпа собралась: чай сватовство тоже развлечение, а в деревне-то немного их.

Есенья же не стала медлить. Нужно, чтоб дом блестел, а то как войдут сваты, решат, что коль при трех бабах свинячество такое, стоит ли в дом свой сестрицу брать.

Набрала воды, тряпку прихватила да побежала в горнице полы мыть. Тут батька в избу зашел.

— Еська, ты чего это? — спросил он, нахмурившись. — Не время сейчас полы намывать. Лучше на стол собери, да помоги сестрицу приодеть.

Кивнула на слова батькины, но в душе кошки заскребли: мачеха-то другое говорила...

Быстро собрала на стол. Выставила пироги, что мачеха с утра напекла, да кувшин с молоком, а после пошла и сестрицу одевать.

Сестрица Марья была красавицей: волосы черные, как смоль, глаза голубые, как небо. Еся помогла ей надеть самое лучшее платье с поясом красным, да косу заплела.

— Ну вот, Марья, — сказала сестрице, улыбаясь. — Пусть сваты видят, какая ты у нас красавица.

Улыбнулась Марья в ответ, а тут уж и в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул батька.

Дверь открылась, в дом вошли сваты. Впереди шел высокий мужчина с бородой, за ним — две женщины в ярких платках.

— Здравствуйте, хозяева! — сказал мужчина поклонившись, все чин-чинарем. — Мы пришли сватать вашу дочь Марью.

С улицы слышны были трели свирелей, песни веселые, что толпу развлекали да жениха нахваливали.

Мачеха расплылась в улыбке, а Есенья отошла в сторону, стараясь внимания не привлекать.

Сваты в дом прошли, начался разговор долгий. Торговались за приданое, за жизнь грядущую: где да как молодые жить станут.

Есенья слушала вполуха, занимаясь своими делами. Услыхала вдруг, как отец заявил:

— А что, сваты, не хотите ли вы и Есенью взять? Она у нас работящая, да и собой хороша.

Еся вздрогнула. Это предложение было для нее полной неожиданностью. Сваты переглянулись, и мужчина сказал:

— А что, это мысль. У нас еще один сын есть, тоже работящий, да и собой недурен. Может, и Есенью за него сосватаем? Чай, приданое-то тоже дадите не меньше?

Есенья замерла. Она не знала, что ответить. С одной стороны, ей не хотелось выходить замуж за почти незнакомого человека, с другой — это был шанс вырваться из дома мачехи.

— Дадим, как же без оного.

Батька оглянулся, ее глазами выцепляя.

— Ну что, согласна? — спросил он.

Есенья понимала, что это ее шанс на новую жизнь. Без мачехи, да без сестриц, что извечно на нее всю работу спихивают.Кузнецовы сыновья на деревню слыли парнями добрыми и порядочными. Может, и повезет ей.

— Согласна, — сказала она, улыбнувшись. Сваты заулыбались в ответ, и разговор продолжился.

Есенья знала, что впереди ждет много трудностей. Мачеха этого точно не спустит. Вон сватам улыбается, а сама на падчерицу глазами сверкает. А едва ль распрощались, как накинулась она на батьку.

— Как к Есенье? — мачеха на глазах багроветь начала. Вот так вот пятнами и пошла. — Кузнецовы же… А Любавушка как же? За кого?!

Она бы, вероятно, тут и осела, но злость возобладала над слабостью.

— Ах ты, дрянная девчонка!

Есенья только и успевала уворачиваться от схваченной мачехой хворостины.

— Успокойся, ты, женщина! — батька же пытался поймать свою дородную женушку, пока та не натворила бед.

— Все по-честному. Есенья средняя дочь, ей и замуж второй выходить, подождет еще наша Любавушка, ей годков-то всего четырнадцать…

— Да за кого ж мы ее отдавать будем? Как ты не поймешь? Один жених остался — кузнецов сын! — причитала мачеха, устав гоняться за падчерицей.

— За рыбчего пойдет.

— За кого? — вот и Любавушка — девица вдвое шире Еси, из комнаты выкатилась. Вся в рюшах, щеки свеклой натерты. — Не хочу за рыбчего, у него глаза навыкате!

И завыла, как только она и умела.

Даже сваты на улице присели.

— Волки что ли? — спросила сватья у кузнецова отца, тот лишь плечами пожал.

— Да не хочу я за рыбака! — продолжала выть Любавушка в доме. — У него руки чешуей покрыты!

— А ты что думала, в шелка да бархат обернутые на реке работают? — усмехнулся батька. — Работа есть работа, и рыбаки не хуже кузнецов.

— Да, но у кузнеца сын — красавец, а у рыбака — урод! — не унималась Любавушка.

— Ну, не урод, а просто не такой, как ты себе надумала.

— Да не хочу я за него! — Любавушка топнула ногой. — Пусть Есенья за него идет, а я за кузнеца!

— Я уже за кузнеца согласилась...

— Ах ты предательница! — взвизгнула сестрица меньшая. — Я тебе этого не прощу!

— Ну, хватит уже, — вмешался батька. — Все решено, и нечего тут спорить.

— Да как же так? — не унималась Любавушка.

— Да вот так, — усмехнулся батька. — А тебе вообще еще про замужество рано думать. Гуляй, дуреха.