Невеста Полоза

Глава 4

Есенья

Так, Есеньюшка, соберись. Убивать, судя по всему, тебя не собираются, членовредительствовать тоже. Хотя, что он там окаянный бормочет? Невинности ее лишать собрался или про кого это он? Какая такая брачная ночь?! Она оказалась на свадьбе змеиной? Это что же, не врут сказки?

Показалась из-под одеяла каштановая макушка, коса всклокоченная, а после — испуганное бледное лицо.

Есенья была девушкой, по ее мнению, не очень-то складной: тоненькая, форм, как у настоящих девиц, ей явно недоставало. Поэтому на огромной змеевой постели ощущала она сейчас себя, что иголочка в том стогу.

Но все же не очень ей было ясно, о чем этот барин толкует. Что он не простой селянин (или как у них тут это называется?) было понятно сразу: и по облику его и по убранству кругом. Уж всяко она не невеста ему. Такой простую крестьянку замуж возьмет.

Хорошо хоть, что отошел подальше.

Бочком Еся сползла с постели, утягивая одеяло за собой. Неудобно оказалось: на ней самой-то только нижняя сорочка осталась, едва до середины бедра достает. Кто ж остальное снял? Не змей ведь этот? Он, кажись, не меньше ее удивлен.

Негоже девице приличной в чужих постельках разлеживать. У кровати оказался мягчайший ковер. Стопам приятно стало, будто на летнем свежем лужке стоишь.

Есенья бы посмотрела что под ногами, да боялась от змея глаз оторвать, а ну как напрыгнет на нее?

Что он дальше с ней делать станет?.

Стоит и думает, теперь-то куда? Одеяло тут такое, что можно пятерых накрыть, она в уголок завернулась, а тянуть дальше как? И чего он все смотрит на нее?

Мысли еще такие глупые, путаются.

Так и застыла, взъерошенная, лохматая, с веточками волосах. Лицо немного землей попачкано, на затылке волосы от крови слиплись, на шее — едва заметный след от укуса. Смотрит на змея, как зверек напуганный.

Сама трясется, а в глазах решимость. “Живой точно не дамся!”

— Тут ошибка какая-то вышла, милостивый господин, — поклониться бы для проформы, да боится с него глаз отвесть и одеяло уронить.

— Не хотела я вам с невестой помешать, сама знать не знаю, как попала сюда, — а сама пятится и жмется.

Нащупала за спиной на тумбе что-то, подсвечник, кажись. Твердый вроде, если что отбиться можно.

— Мне бы одежку свою возвратить, да я бы… пошла, может? — пока говорила все на него глядела..

Красивущий — сил нет. Волосы — золото, сложен так, что загляденье. Вот вроде и не скажешь, что огромный, да только в нем сила чуется.

Сидит, расслаблен вроде, а Есенья не сомневалась, что и вскочит вмиг. Как кот, коли на добычу надо будет броситься. Или змей. Змей ведь и есть, похоже. Чешуйки поблескивают, лицо гладкое, но совсем не как у девицы… Черты такие… правильные. Да, точно барин.

Одет в ткани такие, каких Есенья и не видывала. Вышивки затейливые, что ни одна мастерица в их селе такое не сделает. Аж сглотнула, как всего молодого барина целиком оглядела.

***

Златослав Всеславович, Великий Полоз

На шее девицы Злат увидел явственный след от зубов. Ох, мать... Бросает в крайности Ламию: от "у тебя еще молоко на клычках не обсохло" до "ты уже давно вырос и должен продолжать род". Пусть уж определится.

Интересно, чем ее девица так пленила, что даже кусануть не преминула, чтобы в Навь забрать?

Худющая, глаза только если только хороши: на пол лица. Когда испуганная, так вообще камешками драгоценными сверкают. Если приодеть как следует, то и за свою сойдет. Держать бы себя с подданными научить, опозорит же.

Полоз весьма нескромно оглядел фигуру нареченной: чего уж, как говорится, добру пропадать. Трогать ее он не собирался. Не до такой степени о камень головой отбился, чтобы ее насиловать. Вот она — вероятно. Отбила ум о камень в смысле, потому что ерунду несет. А что от человека ждать, который в своем мире умер, а в этом едва в себя пришел?

— И куда бы ты пошла с этим браслетом? — ехидно поинтересовался "милостивый господин". Колдовскую вещицу с руки снять можно было только после первой брачной ночи или при расторжении брака через полгода.

В данном соглашении магическом, секс значить будет, что муж с женой друг другом довольны. Но сего Полоз не планировал. Женитьба ему претила.

Что девчонка будет в Нави делать, когда время положенное минует, и браслет с руки спадет? Это у матери спросить нужно — ее же брачный проект перед ним глазищами сверкает.

— Никакой ошибки нет. Слышала о магических брачных контрактах? — Полоз потер переносицу, вздохнул. Поднялся на ноги и кинул рядом с невестушкой свой халат. В источниках горячих все равно сейчас купаться жарко, а девица, можно надеяться, стесняться меньше станет, когда на себя хоть что набросит.

— Сядь и поговорим. Не трясись, брюнетки невкусные, — хмыкнул змей, покачивая кубком с родниковой водой.

***

Есенья

Это он так хохмит или серьезно говорит? Неужто девиц человечьих пробовал? Глаза Еськи еще сильнее округлились. Только тут-то она и заметила браслет у себя на запястье.

Широкая золотая полоса с выпуклым витым узором руку обнимала плотно, словно влитая. Но при этом украшение не ощущала ровно до того, как змей о нем сказал. Красивая вещица. У простой селянки, как она, отродясь таких не бывало.

Глядя на такое сокровище на своей руке, Еся, кажется, начала понимать, что никакой невесте она не помешала. Потому как сама она змеева невеста и есть! В Навь ее утащили, ироды!

— Да что же это?.. — все еще не веря, она попыталась сдернуть браслет с руки. Тот не поддавался, как его не крути, хоть руку отпиливай. На ум старые сказки да поверья полезли. И про Навь, и про правителей его — змеев… Выходит, правда все это.

Халат схватила быстренько, обратно шмыгнула к тумбе с подсвечником. А халатик-то мягонький такой оказался, да еще с барского плеча. Еся могла бы вдвое им обмотаться да утопнуть. Укуталась, поясок подвязала, руки в рукавах спрятала.