Невеста Полоза

Глава 15

Настоящие любовницы были скромницами при Злате и занозой в заднице без него. Змеицы сидели в печенках у все более–менее разумных и преданных царевичу придворных, но тот только усмехался на осторожные предостережения. При всем равнодушии к любовницам, Злат был парнем пылким и не мог долго обходиться без женского внимания, посему предпочитал смотреть сквозь пальцы на проделки любовниц, пока те не хватали через край. Если Есенья серьезно хотела бы озаботится получением сердца царевича, маг порекомендовал бы ей

первым делом извести соперниц. Если тебя в супружеской спальне ждет пылкая и любящая девушка, то зачем тебе другие? По поводу самопожертвования Полоз загнул, а другом сам не очень стремился кому–то становится, ограничиваясь максимум хорошими знакомыми. То ли боялся, что история с другом, который украшает собой теперь дальние уголки царского сада повторится, то ли просто ни к кому привязываться не хотел. Они даже дружеские спарринги магические не устраивали никогда: царевич бледнел как мел, качал головой и уходил, найдя какой–либо предлог. Государственные дела приучили держать его себя в руках, что было ужасно трудно при его взрывном характере. Если Злат чувствовал, что начинает терять контроль, он предпочитал уничтожить предмет мебели или какой–нибудь иной неодушевленный объект. Добродушный и разозленный Полоз – два разных существа. У друга даже голос менялся, становился жестким, грозным, пробирающим до мурашек...

– И каким образом ты будешь его завоевывать? План есть? – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Свет бы на трезвую головв повесился, осознав, что отбросил за долю секунд обращение "Вы", но "компотик" бурлил в венах, толкая еще и не на такое.
***

Еся покраснела еще сильнее, чем до того, хотя, казалось, куда уж больше?

– Завоевовывать? – немного заплетающимся от длинного слова языком отозвалась Есенья. Глаза ее уже смотрели задурманнено. – Да куда мне кого завоевывать, господин придворный маг... – Она опустила взгляд на колени, но не прячась, а оглядывая себя снизу и до возможного. Взгляд остановился на не слишком выдающейся груди, что заставило еще раз обреченно вздохнуть. – Злат он... – подходящее слово никак не находилось, – царевич, – наконец, определилась Есенья, – а я? Деревенская девка, без манер, не обученная толком, государством управлять мне не с руки. Да и разве взглянет Злат на меня? Волосы паклей, сама, что жердь. Говорить красиво не умею, ходить даже... на дворцовых как взглянешь, точно лебедушки плавают, – девушка тоже незаметно для себя опустила церемонии. Почему–то этот темноволососый мужчина располагал ее к доверию. – Сам же видишь. Не думай, я не прибедняюсь. Просто знаю, как со стороны выгляжу и цену себе знаю. Не место мне с царевичем рядом. Да и кому того надобно? Мы с ним ведь сразу условились обо всем, ты ведь слышал. Да и дело ли, навязываться к человеку... змею... которому того не надобно?

И так тоскливо от собственных слов сделалось, что в груди разом груда камней обрушилась, да так и осталась лежать, тяжелая, неприятная.

И думать, Есенья, не смей, чтоб в царевича влюбляться. Ну повздыхала издалека на красоту такую, позамирала от случайных касаний в бурном танце, но разве на что большее следует рассчитывать? Незачем!

Есенья всегда считала себя девкой не глупой, потому стоит и глупости из головы вытряхнуть. Вспомнить, как холодно они общались весь прошедший месяц и не думать о том, как гуляли по городу сегодня. Просто, вероятно, царевич устал от трудовых будней, а в компании всяк веселее гульбанить, а тут и Еся подвернулась. Какой из этих двух царевичей настоящий только? Тот с площади, скрытый чужой личиной, но такой настоящий, веселый и открытый, тот, кто радовать ее старался и ухаживал, в толпе не дал затеряться и вообще подарил ей такой день, что она на всю жизнь запомнит. Или же тот холодной правитель Нави, каким он был во дворце?
***

– А чего с тобой не так? – удивился "господин придворный маг", от такого обращения чуть вином не подавившись.

– Красотой ты и некоторых змеиц посрамишь, а что касается "ступи и молвить", так не все же во дворцах рождаются. Этот этикет хуже зимы, ей Богу! Простотой и тем, что тебе не нужно ничего ни от кого ты и выделяешь. В лучшую, разумеется, сторону. – кажется, малиной сверху лакировать было плохой идеей, но душа уже понеслась в рай.

– Не напрашивайся на комплементы, а то я краснеть начну и моя репутация нахала и охальника разобьется на излете – хмыкнул Свет, стругая слегка подъеденную собутыльниками оленью ногу.

– Где ты паклю видела? Не соглашусь: ясное дело, я не трогал, но Злата знаю и взгляды его на тебя замечаю. Нравишься ты ему, а его это бесит. Во–первых, тебе же обещал, что между вами не будет ничего, во–вторых боится. Он как сердцем оттаивать начинает, может гадость какую сделать, так что не удивляйся, если на балу будет вести себя как высокомерная, гордая и холодная царская задница. Просто и себе и тебе показать, что ему никто не нужен. Ничего не попишешь: характер такой. И чем лучше будет к тебе относится, тем больше будет этих подростковых попыток – вздохнул молодой человек, подпирая рукой подбородок, будто старая бабулька, обсуждающая сплетни с подружкой.

– Если поймешь, что он тебе нужен, то за свое счастье нужно бороться. Иногда не самым честным образом, чтобы упрямство его переломить. На голову ничего даром не валится – развел руками маг, проникаясь все больше к девушке и явно желая вступить в сговор с матерью Полоза.

– У лебедушек ядовитые зубки, так что постарайся особенно одна с ними не оставаться: настроение испортят надолго. – стоило, пожалуй, предупредить, что и отравить могут, но царевич пока проявлял к супруге редкое равнодушие, так что хотя бы покушения на собственную жизнь Есенье пока можно не опасатся.

Еся уставилась на мага во все глаза. Он тут ей что пытается доказать? Что она вполне может со Златом вместе быть. И что сам он это одобряет?

Она даже фыркнула и махнула на Света обеими руками, но тут же поняла, что тот говорит вполне серьезно и так и замерла с поднятыми руками в весьма несуразной позе. Когда же он договорил, поглядела уже весьма скептично.