Невеста Полоза

Глава 17

Злат

Наклониться чуть ниже и коснуться нежной девичьей кожи, почувствовать под своими губами бьющийся пульс. Интересно, а при страсти ее глаза темнеют? Становятся насыщенного, тёмно-серого оттенка, будто клубы тумана после дождя?

“Это просто завтра начинается неделя полнолуния, Злат, — тихо шепнул внутренний голос. — Не делай ошибок. Перебесишься, переспишь с кем из девочек. Не стоит начинать то, что плохо закончится. Тебе поиграть, а девчонку жалко. Слишком чистая она для дворца, слишком неискушенная. Не думаешь ли в самом деле, что способен влюбиться? Нет, конечно! А значит перехочешь! Мало ли чего или кого ты в жизни хотел. Сейчас танец, вино и это яркое платье, которое делает её глаза ярче. Не поддавайся влечению, это путь в никуда для вас двоих. Ты и так ведёшь себя с ней наедине куда более теплее, чем следует”.

Он чуть кланяется, благодаря за танец. Одно хорошо — ненужные мысли спугнули сон, будто того и не было. Оставалось только лениво улыбаться на льстивые слова придворных, борясь с желанием чем-нибудь в них запустить.

Разобравшийся с подарками-магикалиями Свет внезапно подёргал царевича за рукав и поинтересовался, с какого времени его любовница дружит с женой. Полоз приподнял светлую бровь. Вот чего он никак не мог ожидать, так это то, что эти две девушки подружатся. Есенья и Агидель были не похожи ничем, у них и тем-то для разговора быть не могло.

— Может, ты закончишь задницу протирать и посмотришь, что твоей любовнице в чешуйчатую маковку вступило? — негромко поинтересовался верховный маг, поигрывая цепочкой с магическим медальоном.

Полоз встал на ноги: народ уже всё равно напился и мало на что внимание обращал. Если они с супругой извинятся и исчезнут с этого праздника жизни, мало кто заметит.

Злат аккуратно подёргал за ручку запертой двери одной из комнат, которая нашлась спустя два поворота. Понял, что запретно, и, ни чуточку не смущаясь, прильнул ухом к двери.

Впору записывать драму, которая там разыгрывалась, и ставить в театрах. Все валом попрут на такой накал страстей. Только стоять в виде стороннего наблюдателя не очень хотелось. Сейчас они пытаются опорочить его невесту, завтра — жену, послезавтра — мать, а потом решат, что власть вообще ничего не стоит.

Дверь вылетела эффектно, спору нет. Зайдя внутрь, Злат щелкнул пальцами, заставляя всех замереть на своих местах. Он хотел не дать бежать тем, кто стоял в этой комнате. Жажда крови бурлила с такой силой, что он с силой ударил рукой по стеклянной дверце одного из шкафчиков. Кипевшую внутри ярость победить не удалось. Но желающая накрыть всё помещение магия немного успокоилась, на неё удалось накинуть ошейник и обуздать.

— Далеко с-с-собралис-сь? — Полоз был в ярости, и не пытался скрыть шипение покашливанием. Все в этой комнате, заплатят, и явно будут не рады тому, что их понесло вообще на этот бал.

Первый “ухажёр” получил в лицо. Тяжелое кольцо с печаткой раскроило нагу бровь, тот упал и отключился. Впору второму было брать ноги в руки и бежать, но заклятье Полоза прочно приклеило беднягу к полу. Скоро тот лежал рядом со своим “другом”.

— Гос-с-спода и дамы, вы сейчас берёте хвос-сты в руки и удаляетесь из моего дома. Я не желаю видеть вас-с при дворе. Через полчас-с-а пропущ-щу через ваши комнаты языки адс-с-ского пламени. Кто не с-спряталс-ся, я не виноват, — змей махнул рукой.

Придворные разбежались вспуганными тараканами., но бывшую любовницу Злат успел схватить за руку. Его не заботило, что своей железной хваткой он оставляет на нежной коже синяки..

— Куда с-собралас-сь, прелес-с-сть моя?

Аги, которая привыкла видеть любовника в виде нежного мужчины, вздрогнула и попыталась освободиться.

— Уходиш-ш-шь из моего дворца в чём ес-сть. Я не желаю видеть тебя даж-же в городе... — чуть сильнее сжал пальцы. Красивый алый шёлк под ними плавился, запахло паленой змеиной кожей.

— Если ослуш-ш-шаешься... из тебя выйдет прекрас-с-сная статуя. В саду, в том закутке рядом с бес-седками. Как считаешь? — он с видимым сожалением разжал пальцы.

Жажда крови внутри шептала, что нужно разорвать, уничтожить, сжечь заживо, не довольствуясь ожогом на женской коже.

— А так ты с-сможешь зарабатывать тем, что тебе больш-ше всего удаётся. На другое нет ни ума, ни изящ-щества, ни с-скромнос-сти. Передавай привет в с-своём родном городе пос-сетителям борделя! Пош-шла вон!

Змеицу Злат отшвырнул в коридор, молча кивнул появившимся на ментальный зов слугам на две туши на полу. К окну подошел и постарался хоть немного успокоиться. Сейчас еще хотелось больше пугать бедную Есенью вертикальным зрачком и прорезавшимися клыками.

Его трясло от ярости, и если бы кто знал, как тяжко себя загонять в обычные рамки, не рвануть вокруг чистой магией. Дёсны дико болели: клыки не любили, когда их убирали насильно, против воли.

Злат сделал ещё один глубокий вдох и шагнул вперёд, накидывая на девушку пиджак. Та была покрыта гусиной кожей то ли от страха, то ли реагируя на пережитый недавно стресс.

— Ты зачем с ней пошла, глупая?! — сейчас тёплые объятия — это не что-то необходимое. Чтобы не сойти с ума, нужно человеческое тепло рядом: и ей, и ему, чтобы успокоиться.

— Прикройся, — мягко попросил Злат. Он сейчас жалел, что двух тел в комнате нет: увидел бы раньше, что платье порвали, убил бы на месте.

Плюнув на всё, змей сделал первый раз за сегодняшний день то, чего он и правда хотел. Сел на кресло, усадил на колени девушку и сжал её в объятиях. Не крепких, будто боясь, что окончательно сломает хрупкую девушку.

— Тише, тише, — черпанул из стоявшей на столе чаши с шампанским немного льда, осторожно прислонил к подбородку девушки

. — Надо было их всё-таки убить, — вздохнул Полоз, осматривая след мужских пальцев на подбородке невесты. Рявкнул мысленно на Света, приказал адское пламя по палатам кое-каких гостей запустить. А также бывшую любовницу в тюрьму бросить, если та мудро не сбежит..