Невеста полоза (рабочее название)

4

Дни тянулись за днями. Четвёртая седьмица червеня подходила к концу.  Деревенские во всю в огородах, да на пашнях суетились.  А ей чем заняться? Огорода у них с батюшкой отродясь не было, всё нужное закупали, а пара грядок лука, да чеснока особой заботы не требовали. Остальное хозяйство тоже больших хлопот не доставляло.  Да и какие уж тут хлопоты?  Корова, да десяток куриц. Даже Мурёнка и та, по два - три дня пропадала невесть где. Тоскливо.  

Девки по вечерам собирались, на парней гадали, венки плели, да хороводы водили. Она только разочек подошла - так  разгалделись, пришлось уйти. Вроде и не обижал никто, только чуяла, знала – боятся! А от страха добра не жди, не ворошить лучше страх тот.  Михась  батраком в соседний хутор нанялся,  хозяин строгий попусту сидеть не даёт.  Вот и получалось, что в целом свете всего два места было, куда душа тянула, да ноги несли. И Ружка стала всё больше и больше времени проводить у Аглаи.  

Неожиданно наука Аглаина  проста и понятна стала. Свитки и руны больше не казались чем-то мудреным, Веды наполнились смыслом, ведунья всё чаще хвалила.  Да Ружке и самой теперь невдомёк было, чего она там раньше разобрать не могла?  Поутру выгнав Зоряну в стадо, бежала в лес, травок пособрать пока роса не сошла, а уж потом, с душистой охапкой до Аглаи.  

А ещё знание пришло, будто Лес живой, и всегда рад ей - Ружке.  Деревья нашептывали свои секреты.  Тропки сами собой выводили на ягодные места, да к редким травкам.  Дивно было, но, едва касаясь рукой зелёного стебля, понимала, как и от чего он может помочь.  Ни разу за время её блужданий по Лесу не встретилась навь, а крупное зверьё каким-то чудом обходило её стороной. И чем больше времени она поводила в Лесу, тем меньше хотелось возвращаться назад - к людям.    

Аглая перемены примечала, но не спрашивала – от чего так? Ждала.  Дождалась-таки. Однажды перед самым уходом Ружка  не утерпела, ляпнула:  

- Раньше не знала, зачем в Лесу живешь, а теперь поняла. Мочи нет,  на людей смотреть! Злые, да глупые! 

Только Аглая отчитала: глупые, мол? Может и глупые.  Да ей ли, Ружке, судить о злобе да глупости коли сама дальше своего носа не видит. И по малой толике обо всех судить берётся. Не учили, дескать, Боги нос задирать. Али Веды плохо читала? И не тому, мол, она Аглая её учит, чтоб людей чураться. Люди злые ли, добрые ли – но Богов дети. Слабые? Да.  А слабым помощь, да защита нужна. Только не любя, и себе помочь не сможешь, не говоря уж о других.  

Замолчала. И Ружке сказать не чего, сидит косу теребит – стыдно.  

Аглая глянула, рассмеялась: 

- Косу то не тронь – оторвёшь! - но потом уже серьёзно добавила: - Вот как в Силу войдёшь,  увидишь… Жила тут. А мне от жилы далеко отходить нельзя, потому как своей Силы мало, и люди тут ни причём.  

 Больше к этому разговору Ружка никогда не возвращалась, но от людей бегать перестала.  

                                                                                *** 

Незаметно запасы душистых вязанок прочно обосновались по углам, да вдоль стен, оттеснив нехитрую утварь. Рушники же ещё матушкой вышитые перекочевали в ларь, под окно. Густой травяной дух, казалось, пропитал всё вокруг. Но Ружке нравилось, а Мурёнка не возражала.  Иной раз расшалится, отгрызёт ветку и ну её по горнице гонять, подкидывать. Ей забава и Ружке веселье. 

А давеча дядька Селиван заглянул, да так и застыл столбом на пороге. Брови аж  до клобука доползли. Ну, чисто лесовик поутру в овражке пойманный. Ружка в том овражке цветок занятный нашла, сидела корешки подкапывала, думала  в огороде посадить. А тут глядь – лесовик, ну и ухватила за бороду шутки ради, вот шуму то было!!!  До сих пор смех разбирает, и тут не удержалась, прыснула в кулак, да потом спохватилась. Разве дельно над гостем потешатся? Споро переложила заготовленные пучки трав с лавки, расчищая место гостю, начала собирать на стол. Староста откашлялся, но говорить ничего не стал.  Обвёл горницу взглядом, махнул рукой вознамериваясь выйти, да в последний момент  остановился, как бы решившись на что-то: 

- Мир твоему дому, хозяйка. –  а сам в глаза не смотрит. Ружка усмехнулась, но ответила как принято: 

- И тебе мир, дядько Селиван.  Проходи, не стой в пороге. Я вот квасу налила, попил бы, а то жара нынче.  

Староста присел к столу, стянув клобук, ухватился за кружку, как за соломину,  радуясь возможности оттянуть неизбежное.  Ружка же устроилась напротив, не сводя с гостя глаз.  И вдруг почуяла и чужой стыд, и смятение, да так явственно словно бы своё собственное, казалось ещё чуток и всё несказанное  услышит.