Невеста поневоле

19

Теперь вообще непонятно, что с ней происходило.

Тело плавилось, будто масло на солнце. И одновременно блаженно напряглось, - как будто она выпила подряд чашек пять крепкого кофе. Да что же происходит?

- Невероятно, - незнакомец, оторвавшись, снова стал рассматривать ее лицо.

- Не знаю, кто ты, но мне нравится, - обжег ее низкий, бархатный голос, от которого, кажется, даже волосы наэлектризовались, а по коже побежали тысячи мурашек. – На меня смотри, - схватив за подбородок, он дернул его вверх, заставляя снова распахнуть глаза. – Кем бы ты ни была, что бы ни задумала, а отсюда мы выйдем, похоже, не раньше вечера, - пальцы снова заскользили по ее щеке, - и Виоле подумалось, что она совсем не против проспать до самого вечера. Хотелось, чтобы эти пальцы прикасались к ней целую вечность! И слушать этот голос, от которого по коже разливается странное тепло…

- Ваша светлость, - Рэнн что-то прорычал, когда в дверь постучали. – Ваша светлость! Это срочно!

Ральф, старый слуга Рандвилла, крайне редко стучался в его двери.

Но и поднимался Рэнн, надо признать, довольно рано, - а уж роскоши поваляться в постели, когда край Луны начал растворяться, не позволял себе, наверное, со времен детства, - и ни одна из любовниц не могла удержать его. Слишком много ответственных дел на плечах Главы безопасности, чтобы он мог себе подобное позволить. Да и сам Рэнн терпеть не мог праздности, - его бы воля, так и вовсе отменил бы сон, чтобы не терять драгоценного времени.

Но, увы, это было невозможно, как при прежней магии, когда сила переполняла настолько, что можно было не спать месяцами. Теперь их нужно было как-то восстанавливать, теряя то, что поистине бесценно, - свое время.

- Я скоро, - он чуть сжал руку Виолы, заставив ее вскрикнуть.

Нет, не больно, - но так ощутимо, что она, вдруг будто очнувшись, поняла, что все –не сон!

Слишком все ярко, слишком сильны ощущения, и вот это прикосновение, оно такое… Слишком живое, ощутимое.

Сжала простынь в кулак, поразившись тому, насколько сильно ощущается в руке атласная тончайшая ткань, вонзилась ногтями в ладонь, - и снова вскрикнула, - выступила кровь, а боль прочувствовалась, как наяву.

Но… Этого же не может быть?

Шокированно обвела взглядом вокруг.

Старинная и явно дорогая обстановка, на кресло наброшен камзол, стены украшены лепниной…

Глаза снова остановились на могучем, - теперь, когда он привстал, это стало особенно заметно, - торсе мужчины. Скользнули по сильным рукам, оплетенным венами, перешли на лицо, - крепкий, уверенный подбородок, крупные, по-мужски красивые черты. И во всем - в осанке, в жестах, в выражении лица, в том, как он смотрит и даже усмехается, - сквозит какое-то… Достоинство? Благородство? Трудно сказать, но нечто неуловимое, такое, чего совершенно нет в тех, с кем я знакома! Что-то… Несвойственное нашему времени, что ли?

Ваша светлость… Так, кажется, к нему обратились?

Ну, был бы это сон, - так и понятно, вряд ли бы ко мне в грезах приходил бы какой-нибудь конюх! Но… Где я, черт возьми?! И – что со мной?! Что вообще происходит?!

- К дьяволу, - резко бросил мужчина, повернувшись к двери, из-за которой раздавался голос.

И…

Вернулся ко мне, в постель!

- Тебя так удручает, что мне придется тебя покинуть? – его рука сжала мою ладонь, - но на этот раз мне уже было не до того, чтобы наслаждаться и поддаваться блаженству. Ничего, кроме ужаса, незнакомец и все остальное теперь уже не вызывали!

- Однажды можно и позволить себе лишнего, - он снова склонился над моим лицом. – А с тобой мне самому на удивление хочется послать всех в безлунную пропасть… Какими же чарами ты обладаешь, красавица?

И я даже выдохнуть не успела, как меня обхватили сильные руки, зажав, будто в тиски, а губы обдало жаром поцелуя…

Не успела, но, пробежавшая по всему телу дрожь, уступила место непроглядной темноте. И снова это чувство, будто голова кружится неимоверно, настолько сильно, что даже подташнивает!