Невеста поневоле. Свадьбы не будет!

Глава 7

Просыпаюсь от ароматных запахов, доносящихся откуда-то издалека.

Ваниль, апельсин, а ещё что-то пряное, напоминающее жареное на гриле мясо. Это так приятно, что кто-то позаботился обо мне, ведь обычно я готовлю завтраки для всей семьи.

Мы давно экономим на поваре, а Наташка палец о палец не ударит лишний раз.

Открываю глаза, и все события вчерашнего дня обрушиваются на меня, словно ушат ледяной воды.

Я не дома. И завтрак, вероятно, не для меня, но это самое меньшее из всех зол.

Коршунов Илья теперь мой жених. И чтобы не допустить всего того, что этот ужасный человек планирует со мной сделать, мне нужно как можно быстрее сбежать.

Дура, и зачем вчера пошла за ним, словно овечка на заклание?

Я была в таком шоке от случившегося, что не ведала, что творю.

Приподнимаюсь и оглядываюсь по сторонам.

Просторная спальня в светлых тонах, глухие шторы на окнах, букет цветов на прикроватной тумбочке.

Смутно припоминаю, что уснула в коридоре, прямо на полу.

Может, мне это приснилось?

Нет. Точно нет.

Но как тогда я оказалась в кровати?

Приподнимаю край одеяла. На мне моя пижама с утятами. Наверное, я ночью проснулась и…

Что? Вошла в первую попавшуюся комнату и улеглась спать, так, что ли?

Не подходит такой вариант. А значит, остаётся единственный из всех возможных: Илья перенёс меня на руках.

– Заботушка какой, – фырчу себе под нос, поднимаясь и путаясь в одеяле.

Пытаюсь выкрутиться, но каким-то неведомым образом становится только хуже. В итоге я вместе с одеялом падаю на пол, грохотом от падения оповещая всех, кто находится в доме, о своём пробуждении.

Лежу на полу и смотрю в потолок. Мне не больно, нет, мягкое толстое одеяло смягчило удар.

Просто я смотрю вверх и думаю о том, что ждёт меня в сегодняшнем дне.

Надо разведать обстановку и найти способ покинуть этот огромный особняк, в котором три этажа и огромное количество комнат.

Вот интересно, одному человеку зачем такая громадина?

В версию, что Коршунов в будущем мечтает иметь большую семью, я никогда не поверю.

Для таких людей нет ничего святого. А семья – это свято, мама меня так всегда учила.

Жаль, папа другого мнения, судя по его поступкам. А ведь я и не знала, какой он, мой отец, на самом деле.

Пока лежу и думаю о будущем, вспоминаю прошлой, дверь в комнату неожиданно открывается.

Причём резко, быстро, она явно не была заперта на ключ.

И вывода из этого два: либо Коршунов настолько беспечен, что не додумался запереть меня. И значит, у меня есть шаг на побег.

Либо дом мужчины под такой охраной, что ему нет смысла волноваться. Он и так уверен в том, что сбежать я не смогу.

Мне по душе первый вариант, но я не исключаю второй.

– Эй, что с тобой? – подлетает ко мне мужчина.

Подхватывает на руки, прямо так, закутанную в одеяло, и словно пушинку, перекладывает на кровать. Вынимает из кармана телефон, собирается кому-то звонить.

– Всё в порядке, я просто споткнулась, – останавливаю порыв мужчины.

В любой другой ситуации я порадовалась бы заботе со стороны Ильи, но сейчас она не вызывает ничего, кроме раздражения.

– Я запуталась в одеяле и упала, – произношу, словно оправдываясь.

– Ясно, – неопределённо пожимает плечами мой навязанный жених.

Вроде поверил, а вроде и нет.

Интересно, а какие у него есть варианты? Думает, я таким образом самоубиться пыталась?

Даже смешно, честно.

– Как тебе цветы? – кивает на букет в вазе, на тумбе.

Перевожу взгляд и только сейчас обращаю внимание, что это охапка белых роз. Изначально я просто отметила про себя «цветы» и всё, даже не рассматривала.

– Мне? – уточняю, чувствуя, как от удивления мои брови взмываю вверх.

– Да, тебе. Я привык делать своим женщинам приятно, поэтому впредь каждое утро ты будешь получать цветы, – произносит это так равнодушно, будто собаке обещает каждый день наполнять миску кормом.

– Мм, приятное, – хмыкаю скептически, – а принуждение к браку тоже значится в списке этих самых приятностей? – не в силах удержаться от шпильки.

Илья мрачнеет. Видно, что мужчина сосредоточенно о чём-то думает.

– Твой паспорт у меня, поэтому вопрос предстоящей свадьбы мы больше не поднимаем, ты поняла меня? – заявляет категорично.

– Паспорт… Что? – резким движением поднимаю пижамную кофточку и обнаруживаю, что документы, которые вчера прятала под одеждой, отсутствуют. – Ты меня лапал, что ли? – возмущённо выдыхаю, не до конца осознавая, что творю.

Коршунов смотрит на меня, не отрываясь. Шумно сглатывает и выдаёт совершенно не то, что мне хотелось бы услышать.

– Ты хочешь повторить? – кивает на мой обнажённый живот.

Резко одёргиваю пижаму, но от Ильи меня это не спасает. Мужчина рывком притягивает меня к себе и снова прижимается губами к моей шее. Глубоко вдыхает мой запах, словно вампир перед тем, как прокусить кожу жертве.

И я не знаю, что хуже в моём случае: если бы он меня в губы целовал или вот так. Потому что то, что творит этот невыносимый мужчина, сродни сумасшествию.

Я должна злиться на него, что и делаю, но вместе с тем совершенно иррационально я испытываю несвойственные мне ощущения.

В животе порхают бабочки, а в самый его низ стягивает приятной истомой.

– Я хочу, чтобы ты знала, Эвелина, что всякий раз, когда ты будешь спорить со мной, я буду делать так, – оставляет лёгкий невесомый укус на нежной коже, запуская волну мурашек вдоль позвоночника. – И вот так, – поднимается выше, целует в местечке за ухом, касается языком мочки. – И вот так, – прокладывает дорожку из мелких поцелуев по щеке, направляясь к губам.

Дрожу в руках человека, который меня, по сути, в четырёх стенах запер, и понять не могу: у меня стокгольмский синдром уже начался или ещё нет?

– Не надо, – шепчу сдавленно. – Я всё поняла, я больше не буду, – отталкиваю мужчину и, снова путаясь в одеяле, поднимаюсь с кровати.