Невеста-попаданка для Темного князя

Глава 20

Ангелина:

Светлый князь Антоний Прекрасноликий оказался именно таким, как я и думала: наглым, с масленым взглядом и привычкой поправлять локоны своих идеальных светло-каштановых волос даже посреди разговора, будто проверяя их безупречность. Его бархатный камзол темно-синего оттенка, расшитый замысловатыми узорами серебряными нитями, кричал: «Посмотрите, какой я важный и богатый!», а стойкий шлейф духов с приторным запахом лилий и тяжелой амбры вызывал легкую тошноту. Когда он попытался взять мою руку для поцелуя, его пальцы скользнули по моей коже — они были холодными и чуть влажными, как у змеи, что заставило меня едва не дёрнуться.

И я с огромным удовольствием наградила его «украшениями», о которых мечтала еще на Земле: крепкими, слегка закрученными рогами, как у старого козла, прорезавшими его безупречную прическу, и пушистым, похожим на ослиный хвостом, который моментально испачкал его белоснежные, дорогие штаны в пыли садовой дорожки. Там у меня прямо-таки руки чесались приклеить всем донжуанам такие вот опознавательные знаки – рога и хвосты, чтобы при одном взгляде на этих типов сразу было видно, с кем имеешь дело. Ну, мечтала-то я об этом на Земле, в метро или кафе, наблюдая за очередными «ловцами», а получилось воплотить мечту в реальность уже здесь, в этом магическом мире, где сила подчинялась воле. Правда, любовалась я на дело своих рук недолго. Антоний заорал так пронзительно и громко, будто его резали, схватившись за вновь обретенные рога дрожащими руками, а потом метнулся к внезапно открывшемуся порталу — фиолетовая, мерцающая дыра в воздухе проглотила его с резким хлопком. Только несколько перепутанных светло-каштановых перьев от его пышной шляпки остались кружить, как опавшие листья, над каменным полом веранды.

Я только пожала плечами, вытирая ладони о грубоватый подол своего простого рабочего платья. Лесом. Просто лесом. Такие навязчивые гости мне даром не нужны — пусть бегает за юбками в своем позолоченном дворце с новым аксессуаром. Я – за серьезные, уважительные отношения, а не за разовые перепихи. В конце концов, у меня есть свои принципы, и наглость вкупе с самовлюбленностью в них точно не вписываются.

Следующие два дня прошли в тишине и покое. Мы с Залиной и живностью читали книги в прохладной библиотеке, гуляли в тенистом саду и по лугам рядом с усадьбой, дышали свежим, напоенным травами воздухом. Там цвели нежные синие колокольчики, источающие густой, медовый аромат, и пышные алые розы, в бархатных лепестках которых по вечерам прятались крошечные, мерцающие зеленоватым светом светлячки. Котята и щенок оранты с азартом гонялись за яркими бабочками-лазоревками, а Залина, облаченная в свое скромное платьице с аккуратными заплатками на локтях, с искренним, детским восторгом трогала каждое незнакомое растение, осторожно проводя пальцами по листьям и стеблям. Я чувствовала себя здесь по-настоящему как дома — несмотря на все странности и магию этого мира, здесь царил покой.

Залина оказалась умненькой и невероятно сообразительной девушкой. Она сидела на старом ковре, поджав под себя босые ноги, и листала толстые, потрепанные фолианты с такой скоростью, будто слова сами прыгали ей в глаза, а страницы переворачивались сами собой. Она буквально впитывала в себя, как губка, все то, что прочитывала в местном книгохранилище, не таком уж и богатом, кстати говоря, но достаточном для начала. Когда я рассказывала ей о Земле — о грохочущих поездах, проносящихся сквозь города, о стеклянных небоскрёбах, упирающихся в облака, и о людях, которые целыми днями разговаривают с маленькими экранами в руках, — она замирала, широко раскрыв свои большие карие глаза, полные немого изумления.

— А как вы… без магии? — спрашивала она тихо, обхватив колени тонкими руками. — Вот если дом загорится, или страшная болезнь придёт? Как тогда?

Я смеялась, нежно поправляя ей выбившуюся непослушную прядь темных волос:

— Тушат водой из шлангов. Лечат таблетками и уколами. А ещё ругаются, плачут горькими слезами и все равно надеются на лучшее. Без надежды там никак.

А на третий день покой снова нарушился. У нас появился гость – уже знакомый мне Темный князь. Раймонд, если я не ошибалась в его имени.
Он возник у калитки сада так же внезапно и тихо, как и в прошлый раз. Его темный плащ был застегнут на все пуговицы, несмотря на теплый день.

— Нисса Ангелина, добрый день, — произнес он спокойно, поклонился, церемонно и довольно низко, как равной по статусу. Его взгляд скользнул на Залину, которая мгновенно сжалась в испуганный комок, пряча лицо в колени. Князь едва заметно нахмурился, но ничего не сказал, лишь вежливо попросил: — Не могли бы мы поговорить с вами наедине? Дело требует некоторой… конфиденциальности.

Я кивнула, насторожившись. Поговорить, так поговорить. Почему бы и нет? Хотя его вид и тон не предвещали ничего хорошего.

Залина, не поднимая глаз, тут же юркнула в дом, увлекая за собой всю живность, которая недовольно покосилась на гостя, но послушно последовала за хозяйкой. Мы вдвоем с Раймондом остались в саду, среди медовых колокольчиков и алых роз. Вел он себя как-то странно, излишне спокойно, почти отрешенно, что ли. И это меня настораживало куда больше, чем его прежняя горячность. Во время наших предыдущих встреч передо мной был совсем другой мужчина — импульсивный, нервный, легко выходящий из себя и крикливый. Эта тихая, ледяная вежливость была куда более грозным знаком.

Раймонд:

Перед встречей с ведьмой мне пришлось выпить успокоительное. Целую склянку едкого, горьковатого эликсира, который мой лекарь именовал «настойкой безмятежного духа». И при этом значительно опустошить свои личные запасы в потайном шкафчике кабинета. Если дело так и дальше пойдет, скоро у моего домашнего лекаря не останется вообще никаких успокоительных настоек! Он уже косо поглядывает на меня из-за участившихся визитов за пополнением запасов.