Невеста Порока

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ НЕВЕСТЫ

Холод проникал в кости задолго до того, как я открыла глаза.
Он был неправильным — не зимним, не сквозняковым, а каким-то глубинным,
словно сам камень, на котором я лежала, вытягивал тепло из моей плоти. Я
почувствовала его сначала спиной, потом бёдрами, потом затылком — гладкий,
отполированный тысячами прикосновений, и при этом хищно-голодный. Алтарный
камень. Моё сознание, ещё плавающее в мутной воде беспамятства, зацепилось
за это слово и потянуло его, как спасательный трос.
Алтарь. Я на алтаре. Почему я на алтаре?
Ресницы дрогнули, но веки не поднялись — слишком тяжёлые, налитые свинцом.
Тогда я сосредоточилась на дыхании. Вдох. Воздух густой, с привкусом ладана и
чего-то мускусного, животного. Выдох. Грудная клетка двигается иначе — рёбра
стали гибче, податливее, словно между ними появились новые сочленения.
Паника начала свой подъём от живота к горлу, и я позволила ей дойти до
середины, а потом — стоп. Хватит. Ты психолог, Лиса. Ты два года работала с
паническими атаками у пациентов. Дыши. Анализируй. Ты жива — это факт. Ты
дышишь — это второй факт. Всё остальное — переменные.
Я заставила себя провести инвентаризацию тела.
Пальцы ног — шевелятся. Колени — сгибаются, но с трудом, что-то мешает.
Лодыжки — холод металла. Цепи. Запястья — то же самое, широкие браслеты из
чёрного металла, охватывающие руки над головой. Я чуть потянула — звенья
отозвались низким, утробным звоном, который поглотили стены. Хорошая
акустика. Большое помещение. Скорее всего, каменный зал с высокими сводами.
И тут я почувствовала это.
Нечто. Дополнительное. Чужеродное — и одновременно родное, как будто эта
часть меня всегда здесь была, просто спала. Оно начиналось от копчика —
гибкое, сильное, покрытое чем-то вроде замши. Я напряглась, и оно
шевельнулось — кончик скользнул по холодному камню алтаря, и по позвоночнику
взбежала молния ощущений.
Хвост. У меня хвост.
Шок обрушился ледяным водопадом, смывая остатки дремоты. Глаза
распахнулись. Я увидела каменный свод, исчерченный алыми прожилками,
похожими на вены. Свет исходил откуда-то снизу и сбоку — багровый,
пульсирующий, словно где-то билось огромное сердце. Я приподняла голову,
насколько позволяли цепи, и впервые увидела своё тело.
Кожа. Она была… невероятной. Бархатистой на вид, с алым отливом, который
мерцал при движении. Я видела, как по предплечью пробежала тень, и поняла,
что это мои собственные мышцы перекатываются под новой, демонической
шкурой. Моя грудь, прикрытая лишь лоскутами какой-то полупрозрачной ткани,
поднималась и опускалась — более полная, более высокая, чем я помнила, с
потемневшими сосками, которые напряглись от холода и страха.

— О господи, — прошептала я, и голос прозвучал иначе — глубже, с вибрацией,
которая отозвалась где-то за грудиной.
На лбу что-то было. Я напрягла мышцы лица, пытаясь понять, и осознала — два
небольших выступа, уходящие вверх и чуть назад. Рожки. Маленькие, но
определённо рожки. Гладкие, тёплые на ощупь — я потянулась сознанием к этой
новой части тела и ощутила, как они слегка пульсируют в такт сердцу.
То, что произошло со мной, было невозможным. Но невозможное уже случилось.
Антикварная лавка. Старинное зеркало. Ритуал, который я сочла глупой игрой. А
потом — затягивающая чернота, чувство падения сквозь мили и века, и вот…
— Ты очнулась.
Голос не прозвучал. Он вполз в воздух, как дым, — низкий, резонирующий где-то в
костях. Я дёрнулась, и цепи зазвенели громче. Мои новые чувства —
обострившиеся, звериные — завопили об опасности раньше, чем я увидела его.
Он появился из теней, которые не должны были существовать при этом багровом
освещении. Сначала — силуэт, огромный, увенчанный изогнутыми рогами. Потом
— детали, выхваченные моим обострённым зрением: тёмно-серая кожа,
перевитая чёрными татуировками-заклинаниями, которые двигались, перетекали,
жили собственной жизнью. Широкие плечи. Узкие бёдра. Длинный плащ,
сотканный из живых теней, колышущийся за спиной, хотя ветра в зале не было.
Лорд Малкор Венатор. Я не знала его имени тогда — но моя новая плоть узнала
его суть. Власть. Хищник. Опасность.
Он подошёл ближе, и я разглядела его лицо. Резкие, аристократические черты,
которые казались бы прекрасными, если бы не вселяли такой ужас. Высокие
скулы. Твёрдая линия челюсти. Массивные, закрученные рога с золотыми
кольцами, впившимися в костяную ткань. И глаза — полностью чёрные, без
белков, без зрачков, две бездны, в которых плавали алые искры.
Он остановился у края алтаря и посмотрел на меня. Не на лицо — на тело.
Деловито, оценивающе, как мясник осматривает тушу. Взгляд скользнул по изгибу
талии, по бёдрам, по хвосту, который предательски дрогнул под этим осмотром.
— Человеческая душа в демонической оболочке, — произнёс он тем самым
голосом, от которого вибрировали внутренности. — Редкий дефект. Обычно при
переходе душа разрушается или полностью перестраивается. А ты сохранила
человеческое сознание. Забавно.
Я молчала. Не потому, что страх сковал горло — хотя он был, липкий, холодный,
ползущий по позвоночнику, — а потому, что мой мозг психолога уже включился в
рабочий режим. Наблюдай. Анализируй. Каждое слово, каждый жест — ключ к
тому, кто перед тобой и как с ним взаимодействовать.
Малкор обошёл алтарь, и я заметила то, что упустила при первом взгляде. Его
плащ из теней скрывал тело, но не полностью. Под ним были ремни —
перекрещивающиеся полосы чёрной кожи с металлическими пряжками,
обхватывающие мускулистый торс. И под ними — ничего. Только серая кожа,
гладкая и блестящая в багровом свете, с чёрными татуировками, которые
пульсировали в такт его шагам.