Невеста Пожирателя

Глава 7

Монтрей появился из тумана, словно мираж, и я замерла на краю утёса, не в силах оторвать взгляд от россыпи огней, мерцающих в сумраке Межлесья. Город раскинулся в долине между двух чёрных гор, и с первого взгляда казался живым — окна светились тёплым жёлтым светом, на улицах двигались фигуры, над крышами вился дым. Но стоило присмотреться, и иллюзия рассыпалась: свет мерцал неровно, как умирающие угли, фигуры двигались слишком плавно, без веса и тени, а дым застывал в воздухе, не поднимаясь выше.

— Город-призрак, — тихо произнёс Кейлан, остановившись рядом. Его голос звучал глуше обычного, словно Монтрей поглощал звуки. — Место между мирами. Здесь живут те, кто отказался уходить окончательно.

Я обернулась к нему. Пожиратель стоял в своих чёрных латах, маска скрывала лицо, но в прорезях для глаз мерцало что-то похожее на настороженность. За три дня пути я научилась читать его по мелочам — по наклону головы, по напряжению плеч, по тому, как он сжимал и разжимал пальцы в перчатках.

— Живут? — переспросила я. — Но они же мёртвые.

— Не совсем. — Кейлан шагнул вперёд, начиная спускаться по узкой тропе, вырубленной в скале. — Они застряли. Не живые, но и не мёртвые. Отказались принять свою судьбу, нашли лазейки, заключили сделки. Монтрей — город таких сделок.

Я последовала за ним, осторожно ступая по скользким камням. Ветер Межлесья трепал мои волосы, принося запах пепла и чего-то сладковатого, почти приторного — как увядшие цветы на могиле. Я поёжилась, натягивая перчатки плотнее. С тех пор как мы покинули Серые Пустоши, я не снимала их. Прикосновение к Кейлану в Лесу Шёпотов всё ещё жгло память — его боль, его одиночество, столетия страданий, свёрнутые в один миг касания.

— Это опасно? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Очень, — коротко ответил Кейлан. — Здесь торгуют не только информацией. Здесь торгуют душами, воспоминаниями, именами. Не снимай перчатки. Не называй своё имя. Не принимай угощений. И главное — не заключай сделок. Никаких. Даже если тебе покажется, что это выгодно.

Я кивнула, чувствуя, как в животе сжимается холодный узел тревоги. Но отступать было поздно. Старая гадалка в Серых Пустошах дала нам подсказку: Эйрис была в Монтрее. Искала способ убить Пожирателя. И если я хочу найти прежнюю Невесту, этот город — единственная зацепка.

Тропа вывела нас к воротам. Массивные, кованые, покрытые ржавчиной и странными рунами, которые светились тусклым зелёным светом. Ворота были открыты настежь, словно приглашая войти.

— Почему здесь нет стражи? — прошептала я.

— Она не нужна. — Кейлан остановился перед воротами, глядя на руны. — Монтрей сам выбирает, кого впустить. Если ты войдёшь, ты уже согласилась играть по его правилам.

— А если не войти?

— Тогда мы не найдём Эйрис.

Я выдохнула, выпрямила плечи и шагнула вперёд. Руны вспыхнули ярче, словно узнавая меня, и холодная волна прокатилась по коже — не болезненная, но неприятная, как прикосновение мокрой ткани. Я поёжилась, но не остановилась. Кейлан последовал за мной, и руны погасли.

Улицы Монтрея встретили нас тишиной.

Я огляделась, стараясь не показывать страх. Город был странным. Дома стояли плотно друг к другу, фасады покрыты облупившейся штукатуркой, окна занавешены тяжёлыми шторами. Мостовая была выложена серым камнем, между плитами росли какие-то чахлые растения с чёрными листьями. Фонари горели, но свет их был мутным, молочно-белым, не отбрасывающим теней.

И люди.

Они шли по улицам, стояли в дверных проёмах, сидели на скамейках. Одетые в одежду разных эпох — от древних туник до камзолов прошлого века. Некоторые выглядели почти живыми, с румянцем на щеках и блеском в глазах. Другие были полупрозрачными, словно выцветшие картины. Третьи были чем-то средним, и это пугало больше всего.

Никто не обращал на нас внимания. Или делал вид, что не обращает.

— Идём, — тихо сказал Кейлан, кивая на узкую улочку слева. — Нам нужен Рынок Шёпотов. Там торгуют информацией.

Я пошла за ним, стараясь не смотреть по сторонам. Но любопытство было сильнее. Я украдкой разглядывала витрины лавок, мимо которых мы проходили.

В одной продавали зеркала — десятки зеркал разных размеров и форм, и в каждом отражалось что-то своё. Не улица, не прохожие, а сцены. В одном зеркале горел дом, в другом — плакал ребёнок, в третьем — целовалась пара. Я поняла с холодком ужаса — это воспоминания. Чужие воспоминания, выставленные на продажу.

В другой лавке торговали масками. Сотни масок висели на стенах — от простых, закрывающих только глаза, до сложных, покрывающих всё лицо. Некоторые были красивыми, украшенными перьями и драгоценными камнями. Другие — уродливыми, искажёнными гримасами боли или ярости. Продавец, старик с пустыми глазницами, улыбнулся мне, когда я проходила мимо.

— Новое лицо, милочка? — прохрипел он. — Старое надоело? Могу предложить отличный вариант. Лицо принцессы, умершей от любви. Или лицо убийцы, если хочешь чего-то поострее.

Я поспешно отвернулась, ускоряя шаг. Кейлан бросил на старика тяжёлый взгляд, и тот захихикал, отступая в глубину лавки.

— Не слушай их, — сказал Кейлан. — Они чувствуют страх. Питаются им.

— Я не боюсь, — соврала я.

— Врать здесь тоже не стоит. Ложь имеет вес в Монтрее. Может материализоваться.

Я сглотнула и больше ничего не говорила.

Мы свернули в переулок, затем ещё в один, и наконец вышли на небольшую площадь. Рынок Шёпотов оказался именно таким, как звучало его название — десятки лотков и палаток, между которыми сновали фигуры, и все они шептались. Тихо, непрерывно, словно жужжание пчелиного роя. Я не могла разобрать слов, но шёпот проникал под кожу, заставляя нервничать.

— Что они говорят? — спросила я.

— Сделки, — ответил Кейлан. — Здесь всё делается шёпотом. Громкие слова привлекают внимание тех, кого лучше не привлекать.

Он провёл меня между лотками. Я видела, как на прилавках лежали странные предметы: запечатанные бутылки с клубящимся внутри туманом (души?), связки ключей, которые звенели сами по себе, книги с пустыми страницами, ножи с лезвиями из чёрного стекла. Один торговец предлагал имена — записанные на маленьких карточках, аккуратным почерком. "Имя героя", "Имя предателя", "Имя возлюбленной".