Невеста Пожирателя

Глава 8

Ночь застала нас на полпути между Монтреем и Лесом Шёпотов.

Я сидела у костра, который Кейлан развёл в небольшой расщелине между скал — единственном относительно безопасном месте в этой части Межлесья. Пламя горело странным, синеватым светом, не давая тепла, но отпугивая тени, которые сгущались вокруг нас с наступлением темноты.

Я натянула плащ плотнее, хотя холод здесь был не физический. Он проникал глубже — в кости, в душу, напоминая, что я живая в мире мёртвых. Чужая. Незваная.

Кейлан сидел напротив, неподвижный, как статуя. Маска скрывала его лицо, но я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня с тех пор, как мы покинули Монтрей, и в этом взгляде было что-то новое. Беспокойство? Вина? Я не могла понять.

— Ты должна была отказаться, — наконец сказал он, и голос его прозвучал глухо. — В палатке Морриган. Ты должна была сказать «нет».

Я подняла взгляд от огня.

— У нас не было выбора. Нам нужна была информация.

— Не за такую цену. — Он сжал кулаки, и латы на его руках тихо скрипнули. — Воспоминание — ты потеряла часть себя. Из-за меня.

— Из-за Эйрис, — поправила я. — Из-за её трусости. Из-за того, что она сбежала и оставила всё это незавершённым.

— Из-за меня, — повторил Кейлан, и в его голосе прозвучала такая горечь, что я поёжилась. — Если бы не я, не было бы проклятия. Не было бы Невест. Не было бы... всего этого.

Я молчала, глядя на него. Синий свет костра играл на его чёрных латах, делая их похожими на застывшую тьму. Маска была неподвижна, безлика, но я знала — под ней скрывается человек. Тот, кто страдает. Тот, кто устал.

— Почему ты носишь маску? — спросила я тихо.

Кейлан замер.

— Что?

— Маску. — Я кивнула на его лицо. — Ты носишь её всегда. Даже когда мы одни. Почему?

Он отвернулся, глядя в темноту за пределами нашего убежища.

— Это не твоё дело.

— Я отдала воспоминание ради того, чтобы найти способ разорвать твоё проклятие, — сказала я, и в моём голосе прозвучала сталь. — Я думаю, это делает меня достаточно вовлечённой, чтобы задавать вопросы.

Кейлан молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит. Но потом он медленно повернулся ко мне.

— Ты хочешь знать, что под маской? — спросил он, и голос его был странным — почти насмешливым, но с оттенком боли. — Ты уверена?

— Да.

— Почему?

Я задумалась. Почему? Потому что любопытна? Потому что хочу понять его? Или потому что... потому что с каждым днём, проведённым в Межлесье, с каждым мгновением рядом с ним, я чувствую, как что-то меняется внутри меня? Как страх превращается в нечто иное?

— Потому что я хочу видеть того, с кем разговариваю, — ответила я наконец. — Не Пожирателя. Не маску. Тебя.

Кейлан замер. Потом медленно поднял руки к краям маски.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Но не говори, что я не предупреждал.

Он снял маску.

Я вздохнула.

Лицо Кейлана было разрушенным. Шрамы покрывали его кожу — глубокие, неровные, словно кто-то пытался стереть его черты и не закончил работу. Ожоги тянулись от левого виска до подбородка, искажая линию скулы. Правая сторона лица была относительно целой, и я могла разглядеть, каким он был когда-то — красивым, с резкими чертами, высокими скулами, прямым носом. Но левая... левая была кошмаром.

Глаза его были одинаковыми — серыми, холодными, но в них мерцало что-то живое. Что-то человеческое.

— Довольна? — спросил он, и губы его дёрнулись в подобии усмешки. Шрамы исказили её, сделав гротескной. — Теперь ты видишь, кто я на самом деле. Монстр.

Я не отвернулась. Не отвела взгляд. Я смотрела на него, и сердце моё сжималось — не от ужаса, а от жалости. От боли за него.

— Что случилось? — спросила я тихо.

Кейлан усмехнулся — звук был горьким.

— Магия. Тёмная магия. Та, которой не следовало касаться.

Он отложил маску в сторону и откинулся на камень за спиной. В свете костра его шрамы казались ещё глубже, ещё страшнее. Но я не могла оторвать взгляд.

— Я был принцем, — начал он, глядя в огонь. — Третьим сыном короля Элриша. Не наследником, не фаворитом. Просто запасным вариантом. Мои братья были воинами, политиками. А я был магом. Изучал древние тексты, искал знания, которые другие считали опасными.

Он замолчал, и я ждала, не решаясь прервать.

— У меня была младшая сестра, — продолжил он наконец. — Элара. Ей было десять лет, когда её настигла лихорадка. Красная лихорадка — ты знаешь, что это такое?

Я кивнула. Красная лихорадка была проклятием для знатных семей. Она приходила внезапно, сжигала изнутри, и лекарства от неё не было.

— Она умерла за три дня, — сказал Кейлан, и голос его дрогнул. — Я держал её за руку, когда она уходила. Она смотрела на меня и просила — "Не дай мне уйти. Пожалуйста". И я не смог. Я был магом. Я знал сотни заклинаний, читал тысячи книг. Но я не смог спасти собственную сестру.

Он сжал кулаки, и я увидела, как костяшки его пальцев побелели.

— После её смерти я потерял рассудок. Запер себя в башне, перечитывал запретные тексты. Искал способ вернуть её. И нашёл.

— Ритуал воскрешения, — прошептала я.

— Да. — Кейлан кивнул. — Древний, забытый, запрещённый. Он требовал жертвы — не крови, не золота. Он требовал баланса. Жизнь за жизнь. Душа за душу. Я думал, что смогу обмануть его. Отдать часть своей жизни, но не всю. Вернуть Элару, но остаться в мире живых.

Он засмеялся — звук был страшным, полным отчаяния.

— Я был глупцом. Магия не прощает высокомерия.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Ритуал провалился. — Кейлан посмотрел на свои руки, словно видя на них что-то невидимое. — Элара вернулась, но не как живая. Она стала первой Невестой. Привязанной к Межлесью, застрявшей между мирами. Она не могла уйти, но и не могла остаться. Она страдала.

Его голос сорвался, и я увидела, как по его изуродованному лицу скользнула тень боли.