Невеста проклятого дракона

Глава 1

Я бежала так быстро, что земля уходила из-под ног.

Воздух рвал грудь, ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала ни холода, ни усталости. Только одно: они уже у дома.

Я выскочила из леса и замерла.

У крыльца стояла карета — грязная, старая, с провалившимися рессорами. Рядом — три вороных лошади, крупные, с чёрными попонами без опознавательных знаков. Таких коней не держат крестьяне. Таких не держит никто в нашей деревне. Я знала, что это значит.

Наёмники.

Одного я увидела сразу — он сидел на крыльце, точил нож о голенище сапога. Второй ходил вокруг дома, заглядывал в окна, трогал стены грязными пальцами. Третий — я заметила его только сейчас — стоял у кареты, прислонившись плечом к дверце, и лениво сплёвывал на землю.

Они здесь. Они пришли за мной.

Слухи ползли по деревне уже неделю: дракон ищет невесту. Девушку, которая не боится ни холода, ни огня. Я молилась, что это не про меня. Зря.

Я обогнула дом с другой стороны, прижалась спиной к стене сарая. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышен на всю округу. Я зажала рот рукой, закусила ладонь до боли, лишь бы не издать ни звука.

Изнутри доносились голоса.

Я осторожно заглянула в щель между гнилыми досками. Отец стоял у стола, вцепившись в край так, что побелели костяшки. Перед ним — двое.

Первый, старший, с проседью в тёмной бороде, сидел на лавке, положив ногу на ногу. На поясе — короткий меч. В руке — кинжал, который он вертел, как игрушку. Лицо спокойное, даже скучающее. Такой убивает без сожаления и не просыпается по ночам от криков.

Второй, младший, стоял у окна, заложив руки за спину. Тонкий, жилистый, с глазами цвета болотной воды. Взгляд голодный, нетерпеливый. Такой смотрит на добычу, ещё не зная, какую часть отрезать первой.

— До нашего господина дошли слухи, — сказал старший, не поднимая глаз от кинжала. — Говорят, ваша дочь не боится холода. Правда?

Отец сглотнул. Я видела, как дрожит его кадык, как побелели костяшки пальцев.

— Правда.

— А огня? Жара?

— Н-никак. — Голос отца сорвался, стал тонким, почти бабьим. — Она его не чувствует.

— И не обжигается?

— Нет.

Старший усмехнулся. Коротко, беззвучно. Кинжал замер.

— Мы забираем вашу дочь.

Он бросил на стол мешочек. Золото глухо стукнуло о дерево — тяжёлый, полновесный звук, от которого у меня перехватило дыхание. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Вкус соли на губах — я закусила щёку до крови.

Отец побледнел так, что его лицо стало одного цвета с пеплом в остывшем очаге.

— Кто ваш господин? — выдавил он. Губы его тряслись.

— Элланор. — Старший произнёс это имя с лёгким почтением. Или со страхом. Я не разобрала. — Владыка Чёрного озера. Проклятый дракон.

У меня подкосились ноги. Я прислонилась к стене, чувствуя, как доски впиваются в спину. Дракон. Не сказка, не байка, чтобы пугать детей. Настоящий дракон, о котором шептались у костров. И он купил меня. Как скотину на ярмарке. Как мешок зерна.

— Зачем ему моя дочь? — голос отца дрожал, но он всё же спросил.

— Не твоё дело, — отрезал младший, даже не повернув головы.

Я попыталась отползти, чтобы скрыться в лесу. Но доска под ногой предательски скрипнула — протяжно, тоскливо, как живое существо, которое выдали на смерть.

Тишина стала абсолютной.

— Там кто-то есть, — сказал младший и уже через секунду был снаружи.

Я рванула прочь. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Я бежала, не разбирая дороги, только бы скрыться, только бы не дать им увести меня. Воздух свистел в ушах, лёгкие горели.

Но он был быстрее.

Железные пальцы схватили меня за запястье, дёрнули назад. Я упала на спину, ударилась затылком о землю. Искры из глаз. Надо мной нависло его лицо — болотные глаза, тонкие губы, кривая усмешка.

— Куда ж ты, голубушка? — прошептал он. — Мы только начали знакомство.

Я плюнула ему в лицо.

Он взревел, схватил меня за волосы, дёрнул вверх. Боль обожгла кожу головы. Я закричала, вырываясь, царапаясь, пытаясь укусить его за руку. Он лишь рассмеялся — коротко, зло — и скрутил мне локти за спиной так, что хрустнули суставы.

— Не рыпайся, тварь, — прошипел он мне в ухо. — Хуже будет.

Он втащил меня в дом, как куль с мукой. Я споткнулась о порог, упала бы, если бы не его хватка. Отец ахнул, сделал шаг ко мне, но замер под взглядом старшего.

— Прощайтесь, — сказал тот. — Быстро.

Отец рухнул на колени передо мной. Обхватил моё лицо дрожащими руками. В его глазах стояли слёзы — настоящие, мужские, которые он не позволял себе лить даже после смерти матери.

— Лайра, — прошептал он, — доченька...

— Зачем, папа? — выкрикнула я, и голос мой сорвался на рыдание. — Зачем ты согласился? Ты продал меня! За горсть золота! Я слышала, как звенели монеты!

— Они убили бы меня, — его голос треснул, как сухая ветка. — И тебя всё равно забрали бы. Силой. Связанную. Избитую. Я не мог... я не смог бы смотреть на это.

— А так легче? — я дрожала от злости и боли. — Так легче, да? Забрать золото и отдать меня, как вещь?

Он всхлипнул. Настоящий, грубый, мужской всхлип. Достал из-за пазухи маленький холщовый мешочек — не тот, с золотом, а другой, старый, застиранный.

— Возьми, — прошептал он, засовывая мешочек мне за пазуху. — Здесь сушёная мята и корень валерианы. Твоя мать собирала. Говорила, что это от порчи... может, и от проклятия поможет.

Я смотрела на него и не могла понять — простить или проклясть.

— Я вернусь, — сказала я, и в голосе моём зазвенела сталь. — Ты слышишь? Я вернусь. И тогда ты мне всё объяснишь. В глаза.

— Время вышло, — сказал младший наёмник и рванул меня за руку, отрывая от отца.

Я не сопротивлялась. Бесполезно.

Мне связали руки — верёвка впилась в запястья, грубая, колючая, пахнущая лошадиным потом. Затем вывели на улицу.

Карета стояла там же. Лошади нетерпеливо били копытами. Младший наёмник открыл дверцу, и я в последний раз взглянула на отца. Он стоял на пороге, маленький, сгорбленный, и смотрел мне вслед.