Невеста проклятого герцога

Глава 20.

Ламертин появился у меня в комнате через полчаса после «ликбеза» от Ханны, как всегда, в максимально самодовольства, будто только что выиграл спор с зеркалом. Кто на свете всех милее и мудрее и вот это все.

— Ну что, не юная леди-дебютантка, — произносит он, деловито паря передо мной с руками за спиной, — готова услышать правду о балах?

— А что существует какая-то особая правда? — осторожно спрашиваю я.

— О, ещё как. — Он важно кивает. — Только её тщательно скрывают. Из уважения к памяти павших.

— Кого? — начало разговора мне отчаянно не нравится. Но, как всегда, с Ламертином, это было похоже на телегу, несущуюся с горы. Остановить невозможно, можно только с ужасом наблюдать за крушением.

Он торжественно кладет ладонь на грудь:

— Тех, кто однажды решил наклониться за упавшим веером и забыв о декольте. Тех, кто шел в новом платье, но не знал, как сильно шелк электризуется. Тех… кто ввязался в танец, не подозревая, что партнер левша. — Я уже приготовилась смеяться, но Ламертин поднимает палец — Нет, Элира. Это не смешно. Это трагедия, о которой я вспоминаю каждый раз, когда вижу новое напыление на паркете.

Он садится на край стола, драматично перебирая воспоминания.

— Помню, однажды на весеннем маскараде у леди Везетты загорелся рукав. — грустно сверкнув глазами начинает призрачный пакостник.

— Что? — ахаю я.

— Ну… не весь. — Он задумчиво почесал подбородок. — Чуть-чуть. Ткань легкая, свечи низкие. Но зато все узнали, что она блондинка не по своей воле.

— Как? — я окончательно запуталась.

— Парик. — я прыснула, не дожидаясь подробного объяснения — Бедная женщина так дрыгалась, стараясь сбить огонь, что с ее головы слетел парик — совершенно трагично продолжает призрак, давая моему истеричному смеху новый виток.

— Или… — Ламертин мечтательно закатывает глаза. — Вечер в Ауральском дворце. Пышное платье, пять слоёв юбок, кринолин шириной с маленький шлюпочный бот. Все шло великолепно, пока дама не решила сделать реверанс, не сверившись с прогнозом по ветру. Ее юбка совершила маневр, за который моряки дали бы награду.

— И что случилось? — выдавливаю сквозь смех.

— Все невидимое, стало видимым — просто отвечает Ламертин. — Ее муж еще долго пытался вызвать на дуэдь всех, кто присутствовал при том срамном реверансе.

Я уже едва могу дышать.

— А одна леди, так разволновалась, что что забыла, как ходить. Просто… забыла! Стояла, как декоративная статуя. Ее пришлось уносить. — продолжает он. — Но это счастливая история. Один из уносивших в итоге взял ее женой.

— Ламертин… — всхлипываю я. — Ты мне помогаешь или наоборот?

— Готовлю, — важно говорит он. — Человек не должен идти в бой без знания о павших героях. Жаль только я сам присутствовать не смогу — грустно вздыхает призрачный дед.

— Почему?

— Ну, девка! Опять не соображаешь. — вспыхивает Ламертин — там же магов полный двор. Развеют меня как пить дать. Я им никто, да и характер у меня… — дед машет рукой — сама знаешь. Как пить дать развеют. А я не собираюсь уходить! Еще стольких надо уму разуму научить.

Вот в таком примерно темпе прошли следующие мои дни. С тренировками, пугалками от Ламертина, реальной мудростью от Марены и сомнительными уроками светского поведения от Ханны. А еще меня преследовало чувство, что я упускаю что-то важное в подготовке.

Кстати, говоря о Марене и Лисандре. К моему сожалению поехать с нами они не могли. После визита Крейла стало ясно: бал – совсем не бал, а операция «перехват» со стороны очень плохих парней. Брать с собой мать и брата Рейв не мог – слишком опасно. Так что под удар отправлялись только мы двое. Отказаться мы все равно не имели права, а потому я, по своей старой привычке, старалась вообще об этом не думать. Спорить с Ханной о манерах все равно было веселее.

Но даже на фоне плохих предчувствий мы не ожидали того, что случилось в день бала. После обеда, нас с Рейвом позвала вниз взволнованная Лина. Мы вышли на крыльцо замка как раз вовремя. Двор погрузился в тишину так резко, будто кто-то провел невидимой рукой по струнам воздуха. Небо над поместьем потемнело как перед грозой.

Сначала пришел звук – низкий, вибрирующий, похожий на далекий гул огромного колокола. Затем ворота поместья сами распахнулись, пропуская кавалькаду. Пять всадников в чёрных плащах с серебряными застёжками въезжают ровно, как нарисованные. Их лошади странно мерцают: контуры были то четкие, то словно смазанные. Ткань плащей не двигается от ветра. Взгляд одного из магов охватывает двор – спокойный, холодный, будто просвечивающий всех рентгеном. По моей спине бодро скачет табун мурашек.

Рейв незаметно встает ровнее, плечом заслоняя меня. Маги одновременно спешиваются – настолько синхронно, что это выглядело неестественно, как движение марионеток или команды по синхронному плаванию. Правда, без фирменных широких улыбок синхронисток.

— Герцог Рейв Эстерхолл — старший маг спрыгивает с седла и кланяется. — Мы по распоряжению Совета Аркана. Вам и вашей истинной требуется сопровождение до дворца. Безопасность – приоритет.

— Сопровождение? — приподнимает бровь Рейв. — Или наблюдение?

— И то, и другое, милорд. — Он снова кланяется и отступает, явно показывая: ждать он будет сколько угодно. И все остальные замирают около своих лошадей, будто статуи. Ни жеста, ни движения, ни эмоции. Выглядят они теперь больше, как обученные и хорошо натренированные солдаты, чем как маги, честно говоря.

— Мы не ждали вашего прибытия — медленно с расстановкой говорит Рейв — вам придется подождать пока мы приготовимся к приему.

Маг только кивает, выказывая полное безразличие к необходимости ожидания. Как только мы заходим обратно за дверь, я придерживаю Рейва за рукав:

—Кто это? Почему они… Это нормально? — В голове у меня сотня вопросов, и каждый пытается прорваться первым.

Рейв вздыхает, притягивает меня поближе к себе и прижимает к своей груди.