Невеста проклятого герцога

Глава 24.

Утро пахнет хвоей и пряным чаем. Я просыпаюсь оттого, что кто-то осторожно убирает прядь волос с моего лба. Рейв сидит рядом, опершись спиной о стену. Под его глазами залегли тени, будто он всю ночь не спал, охраняя мой сон.

— Уже пора? — шепчу я.

— Почти, — он касается моего запястья. Но тепло его пальцев отзывается внутри тревогой, будто он хочет что-то сказать и не знает как.

Он протягивает мне небольшой темный диск. Тот самый артефакт переноса, который дал нам Орен.

— Нет, — выдыхаю мгновенно. — Рейв, нет. Он должен быть у тебя.

— Элира, — он требовательно произносит мое имя, в его интонациях появляется жесткость, которую я редко слышу в отношении себя, — ты возьмешь его.

— Я не смогу, — слова вырываются резко. — Если что-то случится, ты важнее меня. Ты сможешь вывести нас обоих, ты…

Он хмурится.

— Не говори так. Никогда.

Я сжимаю зубы. Он вкладывает диск мне в ладонь. Его рука поверх моей такая теплая, но жесткая.

— Слушай. Других вариантов нет, — ровным голосом говорит он. — Я не могу держать тебя в объятиях во время всей дороги. Кроме того, если что-то случится, я буду чувствовать себя свободнее, зная, что ты можешь спастись. — Он наклоняется ближе. — Я прошу тебя. Если… если начнется что-то, чего я не смогу предотвратить – ты воспользуешься им сразу. Не думаешь. Не смотришь назад. Просто исчезаешь.

Я качаю головой. Он вздыхает и мягко, но неумолимо накрывает мою ладонь своей, заставляя сомкнуть пальцы на артефакте.

— Пообещай.

— Рейв…

— Обещай. — его губы упрямо сжимаются.

Я смотрю в его глаза – в бурю золота, скользящую под зрачками. И каждая версия обещания кажется предательством.

— Я… — голос срывается. — Хорошо. Обещаю.

Он закрывает глаза на секунду, со странной смесью облегчения и тревоги. Потом притягивает меня ближе, прижимаясь лбом к моему виску.

— Спасибо, — шепчет он. И я впервые отчетливо чувствую: он боится. До дрожи.

Анвира уже хлопотала у окна, когда мы спустились. На столе дымился чай с бергамотом, рядом – хрустящие лепешки и что-то странно блестящее, подозрительно похожее на омлет, приготовленный после долгих переговоров с механизмами. Орен, разумеется, весь сияет:

— Это традиционный рецепт моей бабушки, — заявляет он гордо.

— Я не подозревала, что твоя бабушка предпочитает машинное масло. Надо будет подарить ей бутылек при встрече — хмыкает Анвира, глядя на блюдо, которое то тут, то там поблескивало темным маслом.

Орен запыхтел и начал лопаткой отковыривать «безопасные» кусочки и перекладывать нам. Я, несмотря на нервное утро, невольно начинаю смеяться. Смех вышел короткий, но настоящий. Анвира заметила это и коснулась моей руки.

— Все будет хорошо.

Я киваю. Хотелось верить. Очень. Орен раздает нам тарелки, приговаривая:

— Это будет лучшим омлетом в вашей жизни, клянусь своими железяками — гордо объявляет он, выбрасывая особенно блестящие фрагменты в мусор. — тем более, сейчас, когда я довел его до совершенства!

— Как ты понимаешь, кухарку мы не увольняем — шепчет Анвира мне мимоходом.

Я прыснула. Рейв смотрит на меня, в этом взгляде столько тепла, что на мгновение все действительно кажется безопасным. Мы ели. Пили чай. За окном вставало солнце. И внутри меня расправлялось что-то почти забытое – ощущение дома. Но такие миры всегда хрупки.

Орен выделил нам свою лучшую механическую повозку. Порассуждав, мы поняли, что другого выбора у нас нет. Из дворца мы добирались вдвоем на коне, но долгий путь в течении дня я бы не осилила. Да и выглядели мы бы больно приметно. Повозка отличалась от обычной только возницей. За поводьями сидел антропоморфный механизм: с широкой шляпой и длинным плащом. Единственным, что его выдавало, был блеск механических рук, держащих поводья.

Орен долго объяснял конструкцию, принципы самовозврата и гарантии безопасности. Я была исполнена благодарностью по отношению к Орену и Анвире, я видела, что они делают все что возможно для нас. И я очень надеялась, что их старания нам помогут.

— Берегите себя, — говорит Анвира и, почти незаметно, сжимает мою ладонь. — И помните: механизмы Орена иногда умнее, чем он сам.

Рейв даже усмехается. Едва-едва.

Мы ехали долго. Дорога шла вдоль холмов, поросших соснами, воздух был свежим. Но напряжение висело в карете плотной тенью. Спустя время я чуть расслабилась – почти против воли. И именно тогда повозка резко дернулась и остановилась. Рейв мгновенно напрягается.

— Не выходи. — бросает он, распахивая дверь.

Я выдыхаю и закусываю губу. Но оставаться в неизвестности для меня хуже, чем видеть опасность. Так что я аккуратно выглядываю в окно, слегка приоткрываю дверь. На дороге, полностью перегородив ее, стоят всадники в черных плащах с серебряными застежками, тот самый элитный отряд Совета. Все они замерли без движения, командир выезжает вперед и разворачивает документ с королевской печатью.

— По приказу Его Величества, — начинает командир. — Герцог Эстерхолл и леди Ашворт должны проследовать с нами.

Но я смотрю не на документ, а на глаза командира отряда. В отличии от момента, когда он сопровождал нас на бал, его глаза выглядят иначе. Теперь, когда я присматриваюсь, я замечаю ту самую черную дымку. Она легким облачком вьется около его шеи. Я моргаю – и вижу ее у остальных. Тонкая дрожащая тень, просачивается из-под их плащей.

Дальше события закрутились неотвратимо быстро. Я ору что есть мочи:

— Рейв! Дымка!

Герцог вскидывает руки, на концах его пальцев пляшут знакомые золотые огни, вытягиваясь в жгуты его магии. Я судорожно лезу за артефактом в карман… и чувствую, как гладкий диск выскальзывает из пальцев и катится по полу.

— Твою ж…

Я наклоняюсь и в тот же миг чьи-то руки грубо дергают меня в сторону. Мир переворачивается и я вываливаюсь из кареты. В этот же момент раздается оглушающий треск и лошади – взвившиеся, обезумевшие – несут повозку прямо на Рейва. Он оборачивается слишком поздно.