Невеста проклятого горца

Глава 7

Исла ждала его, нетерпеливо била хвостом по воде, отчего во все стороны летели брызги. Именно этот хвост, напоминающий рыбий, и отличал ее от земных женщин. Но, пожелай она, могла бы легко избавиться от него, превратив в ноги.

Исла позвала его, и Ирвин не посмел ослушаться, не потому что боялся ее гнева или мести. Он не испугался кеаск[1], когда увидел ее впервые – бьющуюся в сетях прекрасную деву, и после, когда узнал, как коварны бывают эти русалки. Знал: если она просила прийти, значит, случилось что-то действительно важное. Ее одну из немногих мог бы назвать другом, не будь она кем-то большим.

Кеаск заметила его и улыбнулась. Отложила гребень, откинула на спину золотистые волосы, обнажив грудь, которую украшало только ожерелье из ракушек. Белоснежная морской девы кожа сияла, будто подсвеченная изнутри. Коралловые губы призывно раскрылись.

Ирвин едва ощутимо коснулся их. Исла обвила его руками, не позволяя отстраниться.

– Прежде ты не стеснялся меня целовать, – попеняла она ему.

– Я и сейчас не стесняюсь, – ответил он.

Знал, что она дразнила его, но не уступил или, напротив, неосознанно подчинился. Оторвался от когда-то желанных губ только тогда, когда почувствовал, что еще немного и совсем потеряет голову.

– Последний поцелуй слаще первого, – произнесла кеаск. В бирюзовых глазах блеснули слезы.

– Что случилось? – спросил Ирвин. Сел рядом на камень, обнял одной рукой морскую деву, прижал к себе. – Кто-то обидел тебя или снова видения беспокоят?

Исла потерлась щекой о его грудь. Ему одному из людей она доверяла, его звала, когда нуждалась в помощи или хотела предупредить об опасности.

– Помнишь, как ты прыгнул? Не побоялся ни холода, ни камней.

Десять лет прошло с того дня, как он спас ее. Она запуталась в сетях, но из последних сил боролась, когда рыбаки тянули ее вместе с уловом трески. Как она кричала! Как звенел от боли ее голос! Неужели он один слышал мольбы о помощи?

Ирвин, не задумываясь, нырнул в ледяную воду с зажатым в зубах ножом. Едва не задохнулся, почти не чувствовал ног, пока доплыл. Схватился одной рукой за борт лодки, чтобы хоть как-то держаться на плаву. Окоченевшими пальцами другой с трудом держал нож, но упрямо резал сети под брань местных рыбаков.

Кеаск тогда лишь махнула серебристым, напоминавшим лососевый, хвостом и скрылась в толще воды.

Ирвина вытащили те же рыбаки, отогрели и отвезли в замок. Он лишил их улова, но бабушка отблагодарила их за спасение единственного внука.

– Помню, что чуть не умер и болел две недели. Уже тогда меня прозвали сумасшедшим, но оно того стоило.

– Жизнь за жизнь? – печально улыбнулась Исла. – Вы, люди, очень странные существа, часто злые, но наблюдать за вами любопытно.

– Так ты наблюдаешь за нами? – улыбнулся Ирвин. Приподнял подбородок кеаск, вынуждая ее смотреть ему в глаза. – За мной тоже?

– За тобой чаще, чем за другими. Ты мой друг.

– Друг, – повторил лорд Маккаллум.

Наклонился, желая снова поцеловать ее, но Исла отвернулась, подставив ему щеку. Он не стал настаивать. Те странные отношения, что связывали их, нельзя было назвать ни любовью, ни дружбой.

Едва оправившись от болезни, Ирвин вновь отправился на берег. Он слыл отличным пловцом, получил хорошее образование стараниями бабушки и дяди Кирка, но тяготился одиночеством. У него и прежде было мало друзей. После спасения кеаск и последние отвернулись. Остались лишь те, кто искал выгоду и вынужденно терпел его, будущего вождя клана. Этих последних Ирвин презирал, но так же терпеливо сносил их общество.

Морская дева обнаружилась на берегу и призналась, что тоже ждала его. Так завязалась их дружба, которая со временем переросла в нечто большее.

Когда однажды лунной ночью Исла, избавившись от хвоста, вышла к нему из моря, прикрытая лишь водопадом золотистых волос, он не устоял перед соблазном. Она отдалась ему на берегу. Водоросли заменили им постель, а луна стыдливо спряталась за тучи.

Ирвин, впервые познавший женщину, не счел ее поступок проявлением благодарности. Он поверил, что обрел, наконец, родственную душу.

Они встречались тайно. Любили друг друга и много говорили. Как кеаск была интересна земная жизнь, так и Ирвин с удовольствием слушал ее рассказы о подводном мире и мечтал однажды увидеть его своими глазами. Они были счастливы, пока кто-то не донес бабушке Кирстии. Та, понимая, что уговорами ничего не добиться, обратилась за помощью к лорду Кирку. Дядя увез сопротивлявшегося племянника, не считаясь с его чувствами и желаниями.

Те дни Ирвин считал самыми темными в своей жизни после гибели родителей. Он пять раз пытался бежать и терпел неудачу. На шестой попался лазутчикам-англичанам. Тогда-то и узнал, что такое настоящий плен. Насмешки не трогали его. После смерти родителей как только его не называли! Но упрямство, несговорчивость, нежелание выдавать тайны, которых он не знал, дорого обошлись ему. Сломанные, заново собранные пальцы левой руки порой болели перед сменой погоды как у старика, напоминая о том времени.

Получив свободу после того, как дядя заплатил немалый выкуп, Ирвин на многое уже смотрел иначе. Теперь он охотно учился воинскому мастерству, стараясь ни в чем не отставать от брата. Первым вызвался идти, когда началась новая война с англичанами. Не щадил себя в бою.

Гордость требовала смыть позор. Сердце, заглушенное доводами рассудка, молчало.

Ирвин вернулся спустя три года другим человеком. Не только возмужал, но и пересмотрел свои взгляды на жизнь. Исла же ничуть не изменилась.

– А ты помнишь, как едва не утопила меня в первый день? – спросил он. – Думал, что утянешь меня на дно морское.

– Ты заслужил. Надо было наказать тебя, – ответила кеаск, – но тебе бы понравилось у нас. В моем доме всегда царит полумрак. Мимо проплывают стайки рыб. Водоросли длинными лентами тянутся вверх, к солнцу, и танцуют бесконечный танец жизни.

– Я не продержался и пяти минут.