Невеста Пустого

Пролог

Все это началось довольно давно, когда я нашла на чердаке старого дедовского дома тот самый потрепанный дневник. Я тогда и подумать не могла, что обычная бумага с выцветшими чернилами перевернет всю мою жизнь с ног на голову. Лето у дедушки в деревне всегда казалось таким беззаботным...

Мой дед — был хранителем этих лесов. Но в последний год с ним творилось что-то странное. Он возвращался с прогулок бледный, молчаливый, а по ночам на чердаке зажигался свет, и до самого утра слышался тихий скрип половиц. Он перестал брать меня с собой, говоря: «Лес болен, внучка. Теперь там опасно». Его глаза, всегда такие ясные, теперь смотрели куда-то сквозь меня, в какую-то недосягаемую даль.

В тот день любопытство пересилило страх. Дед снова ушел в лес, забыв запереть люк — случайность или знак? Я вошла в его святилище. Комната была заставлена книгами с непонятными символами, а на столе лежал тот самый, потрепанный временем дневник, перевязанный грубой ниткой. Он пах не только пылью, но и чем-то чужим, холодным.

Сердце колотилось, пока я листала страницы. Это были не записи охотника. Это был дневник безумца... или того, кто столкнулся с чем-то необъяснимым.

«12 июля. 2008 года. С приездом Евы тень у мельницы стала чётче. Он знает, что она здесь.Стоит у кромки леса. Ждет. Иногда мне кажется, я слышу Его голос — похожий на скрип старого дерева».

«25 июля. 2008 года. Нашёл её куклу у двери. Волосы срезаны, глаза выжжены углём. Прямое предупреждение. Заблокировал все окна, соврал что-то про комаров. Ненавижу себя за этот обман.».

Потом пошли рисунки. Сначала — словно попытки запечатлеть что-то невообразимое: спутанные линии, тени, пятна. А затем — все четче, ужаснее. Длинная, неестественно худая фигура. Конечности, похожие на сучья. И лицо… Вернее, то, что должно было быть лицом — гладкая, безглазая маска с двумя глубокими впадинами, в которых тонул взгляд. Под самым страшным рисунком дрожащей рукой было выведено: «Страж. Хранитель... ПУСТОЙ».

«2 августа. 2008 года. На подоконнике ее комнаты — отпечаток длинной ладони. Нечеловеческой. Стираю, не говоря ни слова.»

«11 августа. 2008 года. Проходя сегодня вечером мимо её комнаты, я замер на пороге. То, что я увидел, вмиг материализовало мой самый страшный ночной кошмар. Оно стояло там, в глубине комнаты, у самого изголовья её кровати — безмолвное и неестественное. Разум отступил, уступив место слепому инстинкту. Я схватил со стеллажа ружьё, одним движением распахнул дверь… и тут же застыл. Пустота. Абсолютная тишина. И тогда Оно — не повернувшись, не сделав ни единого жеста — просто подняло руку. Невидимый кулак сокрушительной силы ударил мне в грудь и отшвырнул к стене. Дверь с оглушительным стуком захлопнулась сама собой, а я погрузился в беспамятство. Меня до сих пор трясёт. Нашёл только один выход: купил билет. Пусть уезжает завтра же...»

Я читала, и мороз продирал кожу.

Последние страницы были вырваны, обрывки фраз, которые никуда не вели. И главная запись, обведенная в рамочку, будто эпитафия:

« Я стал для него приградой, а приграды ему не нужны. Он придет за мной. Если ты читаешь это — беги. Не пытайся понять. Не ищи меня. ОН...»

На этом всё обрывалось. Чернила были размазаны, будто на страницу упала капля воды. Или слеза.

В тот вечер дед не вернулся.

Его искали всем селом. Собаки молчали, кружась на месте с поджатыми хвостами. Лес не хотел отдавать свою тайну. Через месяц поиски прекратили.

Мы не смогли продать дом. Охотники за «дешевой деревней» срывались и уезжали после первой же ночи, бормоча о давящей тишине, о чувстве, что за ними наблюдают из-за каждого окна, о леденящем холоде в комнатах. Со мной этого не происходило. Для меня дом оставался домом. Иногда мне казалось, что тишина здесь — не пустая, а наполненная. Что кто-то дышит за моей спиной. Или это просто память о деде?

С тех пор прошло восемь лет. Я выросла, научилась прятать тот детский ужас глубоко внутри. Я почти убедила себя, что все это — плод воображения впечатлительного ребенка и старого человека, который слишком долго жил в одиночестве.

Почти.

Но прошлое не отпускает. Оно ждет своего часа. Оно стучится.

Тихо.

Всего три раза...

«Поддержите, пожалуйста, мой проект — звездочкой, это поможет книге стать заметнее. Спасибо за прочтение!»